«Memento mori» в переводе означает: «помни о смерти», эти слова украшают ворота многих кладбищ Европы."

"Я попятилась. Рассказывая о себе, Лика обронила фразу: «Спасибо, Борис Валентинович в Казалини меня не отправил, оставил здесь жить». Мои ноги сами собой побежали по узкой тропинке назад к перекрестку. Казалини – местное кладбище, оно напоминает погост, на котором находят последний приют преступники. В СССР не существовало моратория на смертную казнь, после исполнения приговора тела расстрелянных родственникам не выдавали, их хоронили в общих могилах, на которых просто ставили табличку с номером.

Сейчас я увидела несколько холмиков, поросших травой, и один песчаный, свежий. Вероятно, там лежат останки бывших подопечных Эпохова. Моя группа только приехала сюда, наших предшественников умертвили недавно, их последний приют засыпан, но не успел покрыться растительностью. Борис говорил, что контракт с родственниками подписывается на три года, потом семья перестает оплачивать содержание узника.

Я остановилась и сделала пару судорожных вдохов.

А еще тюремщик сообщил, что к нему попадают люди исключительно из богатых, знаменитых, чиновных фамилий. Наверное, когда истекает трехлетний срок, садист сообщает родне:

– Ваша дочь (жена, муж, сын, брат, сестра) исправилась, стала другим человеком и готова вернуться в отчий дом.

А теперь вопрос: вы примете с распростертыми объятиями такую, как Лика? Девушку, которая пыталась сжечь всех близких в бане? Поверите в то, что она более никогда не покусится на чужую жизнь? Думаю, девять людей из десяти отвечают Борису: «Не желаем иметь дела с дрянью».

И что? Эпохов спокойно отпустит заключенную? Она же может рассказать, где провела несколько лет, устроить скандал в прессе, доставить и профессору, и своим чиновным знаменитым родичам очень много проблем. Да, большинство бывших заключенных, опасаясь, что известие о совершенном им преступлении выплывет из тьмы, крепко прикусит язык. Но хватит одного болтливого языка, чтобы нажить кучу неприятностей. Наверное, Эпохов, узнав, что семья не желает общаться с паршивой овцой, говорит:

– Хорошо.

Я решу проблему. Раскаявшаяся особа вас никогда не побеспокоит, отправлю ее в монастырь в Тибет.

Из Волчьей пасти никто не уезжает, преступники находятся здесь три года, а потом Эпохов их убивает. В живых остаются лишь те, кто по какой-то причине понравился боссу, и они прекрасно знают: в любой момент настроение капризного шефа может измениться, и тогда их отправят в Казалини.

Я неслась назад по дорожке.