Его умелые руки беспрепятственно скользили по изгибам моего тела, губы дарили наслаждение. Ластясь в ответ, я ощущала, как внизу живота концентрируется весьма характерный жар.

О да, теперь-то я однозначно и бесповоротно хочу секса.

Сквозь туманящую мозг пелену сексуального возбуждения внезапно пробился нудный звон будильника. Что за черт?

Сокрушенно застонав, Игорь, чередуя слова поцелуями, с неподдельным сожалением произнес:

— Через полтора часа самолет. Нужно собираться.

Замерев в его объятиях на мучительно долгое мгновение, убрала со своего тела мужские руки. Нацепив такую привычную маску снежной королевы, неторопливо встала. Чувствуя на себе острый, напряженный взгляд, прошла к изножью кровати. Остановившись, невозмутимо посмотрела на Разумовского.

— Нам обоим сейчас не помешает душ. Показывай дорогу, мой мужчина.

Беззвучно рассмеявшись, Игорь умопомрачительно улыбнулся. А после низким, будоражащим голосом ответил:

— Плутовка. Пойдем, моя женщина.

Немыслимым образом он за один удар сердца оказался рядом и, не мешкая, поднял на руки. Быстро пройдя через спальню, ногой открыл дверь.

Очутившись в просторной душевой, даже не успела опомниться, как все разом утратило смысл. Мешающая одежда разлетелась в стороны.

Остались только он и я.

Это нельзя было назвать просто сексом. Меж нами творилось настоящее волшебство. Время остановилось. Для нас обоих.

Под теплым водопадом мои ладони скользили по мускулистому телу, от ласк и ритмичных движений из горла рвались хриплые стоны. Перекрывая шум воды, мой голос эхом отражался от стен. Извечный, древний, как сама жизнь, танец мужчины и женщины, лишал рассудка, а слова любви уносили ликующую душу в неведомые дали.

Страстно желая стать с Игорем единым целым, я оставляла борозды на его плечах и спине. Но ничего с этим поделать не могла: я не подчинялась себе. Только ему — моему мужчине. Таяла в его любви, словно лед под солнцем, умирала и воскресала вновь. Без остатка отдавая себя, в ответ получала неизмеримо больше.

Не знаю, сколько длилась удивительная сказка. Как и в наш первый раз, время не имело значения. Очнулась, прерывисто дыша и стоя на ватных ногах, прижавшись к мужской груди. Уловив краем уха исчезновение шума воды, почувствовала, как Разумовский укутывает меня в большущее полотенце.

— Любимая, нам пора одеваться, — с затаенной печалью произнес он. — Не грусти. Впереди у нас целая жизнь.

Пряча под ресницами счастливые до безобразия глаза, тихо спросила:

— Думаешь?

— Уверен, — заявил безапелляционно.

— Ну, раз так, идем, — усмехнулась.

Плотно замотавшись в полотенце, бросила взгляд на бедра Игоря, укрытые полотенцем поменьше, затем покосилась на раскиданную по полу мокрую одежду.