— Я уникальный маг разума, — неожиданно признался Потемкин.

Не обращая внимания на проклятия, градом полетевшие в его адрес от зрителей, Егор смотрел исключительно на Разумовского. Тот же, по-прежнему выглядел бесстрастно и холодно.

Судорожно сглотнув, «муженек» торопливо, словно боясь не успеть, вновь заговорил:

— Светлейший князь, я просил о встрече, хотел рассказать, как могу быть полезен. Но вы не нашли времени. Понимаю, крайне заняты, — он быстро облизнул губы. — Я действительно обладаю редчайшей силой и принесу огромную пользу Южному княжеству. Думаю, таких, как я, и нет больше, — голос Потемкина неожиданно сорвался.

Покашляв, Егор уже тише добавил: — Не отрицаю, желая поправить финансовое положение, женился на боярыне Изотовой без ее на то добровольного согласия. Ну так все совершают ошибки. Вот и я оплошал, — в словах отчетливо слышалось сожаление.

Не поверив ушам, я озадаченно посмотрела на супруга. Он действительно сожалел, да вот только не о том, что женился на мне без согласия, а о том, что не удалось сломать.

— Боярыня — лишь женщина, — безразлично глянув на меня, глухо продолжил мерзавец.

— Их миллионы, — скривился с откровенной досадой, затем судорожно выдохнул: — Владыка, я вам обязательно пригожусь! — уставившись на князя, словно побитая собака, с мольбой попросил: — Не наказывайте сурово!

В зале вновь воцарилась гробовая тишина. Лишь изредка слышались перешептывания зрителей.

Внешне сохраняя ледяное спокойствие, я стояла перед судом и испытывала крайне неприятное чувство. Не злость или ненависть, нет. Отвращение. Мне было противно. До тошноты. Садист настолько желал спасти свою шкуру, что совершенно наплевал на честь.

Фу, какая падаль!

Тем временем двое судей склонились к светлейшему князю и о чем-то неслышно заговорили. Разумовский бесшумно барабанил пальцами по столу и внимательно их слушал.

Спустя длительное молчание хозяин Южного княжества, глянул на медленно затухающий артефакт правды, холодно произнес:

— Я принял решение."

"Суд выносит вердикт, в артефакте больше нет нужды, — догадалась я и, если честно, испытала облегчение. Все это время волновалась, вдруг Потемкин удумает вопить про то, что я наркоманка. Начну отвечать, а кулон Разумовского внезапно даст сбой.

Невольное наркоманское прошлое волновало меня гораздо больше, чем утраченная девственность.

Как только артефакт погас полностью, Игорь бесстрастно заговорил:

— В удовлетворении требований потерпевшей Тамары Прокофьевны Власовой отказать за недоказанностью.

Зал встретил данное решение молчанием. Казалось, никого больше не интересовало, откажут в этой части или нет.

Быстро глянув на начальницу отдела опеки, я заметила, как та поджала губы и сердито посмотрела на спокойного Андрея Дмитриевича.