На все наши вопросы Глеб отвечает только хмурым взглядом, – не мешайте, мол мне, единственному порядочному здесь студенту учиться, раздолбаи! Ну, собственно, и мы, как порядочные раздолбаи, позволяем ему на нас благотворно повлиять, – кто-то же, в конце концов, должен это делать? А то, как утверждает наша мать и отец родной в одном лице, Глебушка, все мы рано или поздно будем заметать те улицы, по которым он будет аккуратненько ехать на своей дорогой тачке. Которую однажды прикупит благодаря усердному учению и праведном труду. И это, если нам еще повезет, потому что таким, как мы, даже улицы подметать, где он будет ездить, вряд ли можно доверить!

Ну, и мы, собственно, его сегодня особенно не дергаем.

Я – так вообще, получив свое сокровище, больше не мечусь и даже внимательно слушаю профессора, побрасывая, конечно, взгляды на свою голубоглазую прелесть, отвечающую мне в это самое прекрасное утро в моей жизни, очаровательной улыбкой. Так что вполне теперь могу стать человеком и заниматься тем, чем мне здесь и положено.

Антоха, добившись своей радиопрограммы, о которой мечтал уже, наверное, полгода, тоже спокоен и собран.

Остальным вообще переживать не о чем, – у Эда с Андрюхой вообще все, как всегда, хорошо. Так что можно расслабиться и выдохнуть. Ну, а Глеб, было бы у него там что-то серьезное, сразу бы нам рассказал. Если, конечно, он снова не скрытничает, как со своей туманной историей разхераченной машины и биржи, на которой он, оказывается, зарабатывает деньги. Ну, а если и скрытничает, – все равно бесполезно выпытывать, – ничего нам этот партизан не скажет, как ни старайся.

Так что я, улыбаясь, поглядывая на Лерочку, которуе мои взгляды, кажется, начинают смущать, – о, мой Бог, как же она очаровательно краснеет и наклоняет голову над конспектом, пряча улыбку, наконец-то вникаю в сложные финансовые правила игры.

Попутно глядя в залитое солнцем окно и рассуждая, что же с нами будет… Да, как –то вот понесло вдруг на философский лад. Захотелось заглянуть в будущее, хотя бы за краешек. Жизнь в последнее время меняется, как в калейдоскопе, – вот даже я, кто бы мог подумать, что буду заниматься боксом, да еще и с таким успехом? Что девки будут на меня вешаться, а я возьму вдруг, и потеряю голову от одной-единственной? Становится вдруг мучительно интересно, – а кем же мы станем? С боксом, конечно, я попрощаюсь однажды, как и Андрюха со своими гонками… А вот о дальнейшем будущем мы с ним как-то и не думали, просто все время жили одним сегодняшним днем. Глеб, наверное, уйдет в финансовое право и станет каким-нибудь крутым воротилой, а, может быть, и в бизнес подастся, – ему, кстати говоря, все это дается легче, чем всем нам вместе взятым.