Думаю, ректору не очень понравится такая реклама универа, который держит марку лучшего, а? Да и клиенты твои тоже наверняка будут в восторге! Так что подумай, – на чьей карьере, да и, в общем, жизни, сегодня может быть поставлен жирный крест?

- Есть! – в номер ворвался Тоха, помахивая ключиком. – О…

Краем глаза замечаю, как Андрюха наступает ему на ногу, чтобы не ляпнул лишнего. Он же, по идее, с видеозаписью должен был придти!

- Вот видишь, – усмехается Шиманский. – Наш друг же подоспел с записью. И, если ты не в курсе, он ведет утреннюю программу на радио. Представь себе, – эта запись будет прокручиваться каждое утро и под нее люди будут завтракать и собираться на работу. Картинки не видно, но достаточно и звука. Как ты думаешь, – сколько родителей студентов поднимут шум и придут к ректору, требуя тебя уволить? И это – далеко не самые простые люди столицы, как ты понимаешь.

- Чего ты хочешь, – усмешка Шимова исчезает, как и не было. Голос звучит устало, – мозгов хватило осознать, что проиграл.

- Уйди из универа и вообще не преподавай больше. Тебя к студенкам на пушечный выстрел подпускать нельзя!

- Это все? – холодно уточняет Шимов.

- Все, – кивает Глеб. – Просить прошения девушки у тебя не требую, – ты все равно ничего так и не понял. А выбитые извинения никому на хрен не нужны.

- Ты мог бы далеко пойти с такими мозгами, Шиманский, – бормочет Шимов. – Не зря ты был моим любимым студентом. Но теперь понимаешь, – путь во все, что даже близко связано с финансовым правом, тебе заказан. Уж я об этом позабочусь.

- Даже не сомневаюсь, – холодно кивает Глеб. – Но позаботься пока о себе. Чтобы завтра тебя в универе больше не было.

Глеб разворачивается и медленно идет к выходу. Шимов так и остается лежать, не поднимаясь. Что ж, – здесь нам делать реально больше нечего. Я подхватываю Леру на руки и несу на выход. Вообще, – ее нужно было убирать отсюда в первую очередь. Но я просто не мог даже глянуть в ее сторону, – убил бы профессора на хрен. А парни как-то не догадались.

74

Лера даже не дрожит, – просто замерла. И как котенок прижалась к моей груди. Все потом, – иначе сейчас совсем сорвусь. Сейчас главное, – просто убраться нам всем отсюда.

А еще я понимаю, что Глеб сейчас реально загубил свое очень блестящее будущее.

- Глеб, – у меня просто нет слов, и я только протягиваю ему руку, как только мы выходим на воздух из этого гадюшника.

- Я бы все равно с этим гадом не сработался, – лицо того, кто отныне всегда будет для меня Другом и Человеком с огромной буквы, мрачно, как никогда. – Рано или поздно что-нибудь подобное все равно бы случилось, так что не бери в голову.

Я крепко пожимаю руку Друга. Любое слово сейчас будет звучать слишком жалко. Мне не передать, что я сейчас чувствую. И как благодарен.