Вижу цель, не вижу препятствий — это прям про моего папашу.

Не зря же он один из богатейших людей страны. И, наверное, самый бесчувственный из них.

— Тимур, послушай, — он не повышает голос, но я отчетливо слышу скрежет металла, — маму уже не вернешь. Поэтому нам обоим нужно постараться жить дальше.

— Ну у тебя это прекрасно получается, — из меня буквально сочится яд, потому что я сам им переполнен. — Сейчас обзаведешься новой женушкой, поселишь ее в своем доме и забудешь, что когда-то здесь жила мама. Выветришь все воспоминания о ней. Да, пап? Так это будет? — вскакиваю на ноги и, слегка наклонившись, упираюсь ладонями в край его стола. — А, может быть, ты уже забыл? Ты забыл ее, пап?!

— Я не забыл, — чеканит, глядя куда-то мимо меня. — И никогда не забуду.

В целом старик спокоен, но напряженные желваки выдают его раздражение.

— Ты помнишь, какого цвета были ее глаза?! — наседаю я, повышая голос. — Не перед смертью, а когда она была еще здорова. Помнишь?!

Отец медленно переводит на меня тяжелый, но пустой взгляд. В нем нет ничего: ни тепла, ни нежности. Лишь ледяное, царапающее безразличие. Смотрю в холодные черные глаза, и до меня постепенно доходит, что все это время отец был равнодушен к моей матери. Так же, как теперь равнодушен ко мне.

— Ты ведешь себя как ребенок. Капризный и импульсивный, — он вновь включает строгого родителя. — Пора бы тебе уже наконец…

— Они были карими, — не даю ему договорить. — Мамины глаза были светло-карими. Прямо как тот бренди за пол-ляма, который ты так любишь. Уж его-то цвет ты бы наверняка никогда не забыл.

Вена на лбу отца угрожающе вздувается, но мне, вопреки обыкновению, не страшно. Я вообще ничего не чувствую. Даже подпитывающая меня ярость куда-то пропала.

В душе зияет огромная черная дыра, которая с момента смерти мамы так и не затянулась. Конечно, время от времени я забываю о боли. Забиваю голову чем-то быстрым и легким. Но, стоит представить ее теплые осенние глаза или даже просто оказаться в одиночестве, как искромсанное, изъеденное тоской нутро снова начинает кровоточить.

Долбаные воспоминания… Если честно, в такие моменты я даже завидую отцу. Ведь, когда не любишь, отпускать гораздо легче."

"Старик не спешит с ответом, да и я не вижу смысла продолжать этот никчемный разговор. Разворачиваюсь на пятках и покидаю его кабинет.

Не забыв при этом громко хлопнуть дверью.

Глава 2

Тимур

Три месяца спустя.

Лениво выпускаю изо рта кальянные кольца, вполуха слушая, как Веник заливает о своих любовных похождениях. Якобы развел на интим сразу двух девиц. Я в этом, конечно, очень сильно сомневаюсь, но спорить не пытаюсь. Пускай болтает, что хочет. Главное, что его треп действительно забавляет. А остальное в общем-то неважно.

— А я им говорю: «Девчонки, я один, а вас двое.