– В английском языке, мистер Пелхэм, есть слово, которым можно охарактеризовать сказанное вами. Оно четко в определении и значимо по сути.

Римо почувствовал, что сейчас получит.

– Что это за слово? – спросил он.

– Чушь, – мягко сказала доктор Хиршблум.

– Но, Дебора…

– Это чушь, Римо, чушь и вам этого не опровергнуть никогда. Бандиты приехали из-за вас. Они задирали вас. И они до вас добрались. Вернее, вы добрались до них.

– Они напали на меня, чтобы затем расправиться с вами. Вам знакома аналогичная ситуация: Россия атакует нас, Америку, через Израиль.

– Зачем вы переводите все на международный уровень? Вы сидите тут, интересуетесь моей жизнью и работой абсолютно не для того, чтобы защитить меня, так как знаете, что я в вашей защите абсолютно не нуждаюсь. Поэтому, зачем вам знать, где меня можно найти? Для того, чтобы причинить мне зло? Верно?

– Чушь.

– Ха, мистер Пелхэм…

– Римо, помните?

– Хорошо. Римо, спокойное ночи.

– Дебора, я хочу снова встретиться с вами.

– Я знаю. Но, прошу вас, не добивайтесь этого таким устрашающим образом, как в тот день, или так назойливо, как сегодня.

– Устрашающим? Вы испугались? Вы совсем не выглядели напуганной.

– Зато теперь я боюсь, потому что знаю, что вы успевали даже следить за мной и окружающими.

Дебора казалась спокойной, на губах – холодная официальная улыбка. Римо распознал самоконтроль, которым владеют лишь те, кому часто приходится сталкиваться лицом к лицу с опасностью. Такие люди вырабатывают самообладание или погибают, а если нет – значит им невероятно повезло.

– Хорошо. У меня было время смотреть вокруг, предположим, что это так.

Предположим, что моя оборона на самом деле была нападением. Предположим всякие такие вещи.

– Тогда, мистер Пелхэм, остается предположить, что вы – не полицейский.

– Ладно, предположим.

– Следовательно, вы кто-то другой?

– Следовательно, я кто-то другой.

– Это меня и тревожит. Мне стало страшно, когда я увидела знакомые мне способы нападения, а затем поняла, что к ним добавлены многие другие приемы, которые мне не известны. Мне на самом деле было страшно в тот день, мистер Пелхэм. Я испугалась вас.

Я боюсь вас и теперь.

– Странно, вы же психиатр."

"– К тому же я устала, мистер Пелхэм. Доброй ночи. Я не знаю, для чего вы здесь на самом деле. Может быть для того, чтобы, как вы выражаетесь, нас охранять. Мне приходилось встречать таких как вы. Когда я была еще маленькой девочкой, я знавала добровольца из Америки. Он научил нас оборонительной стойке, а два дня назад я заметила, что ею пользуетесь и вы.

Чиун в Израиле? Не может быть, подумал Римо. Стойка? Но ее показал Римо не Чиун.