Человек на велосипеде испуганно вздрогнул и так резко остановился, что чуть было не упал. Огляделся по сторонам. Вокруг никого. Он посмотрел на Римо и ткнул себя пальцем в грудь:

– Это вы мне?

– Да, – ответил Римо. – Я ищу Брюстер-Форум.

– А, да. Конечно. Поэтому вы и здесь. Да. Естественно. Вполне естественно.

– Это Брюстер-Форум?

– Да. Разве вы не заметили указатель?

– Заметил.

– Тогда что же заставило вас усомниться в том, что это Брюстер-Форум?

– Ну, я ожидал увидеть или ограду, или что-то в этом роде.

– А для чего нужна ограда?

Римо призадумался. Что можно сказать: «Вы занимаетесь здесь чем-то секретным и можете плохо кончить из-за того, что КЮРЕ никому не уступит плоды ваших трудов?»

Нет даже элементарной загородки.

И это называется наиважнейший секретный проект нации!

– Ну, для того, чтобы не пускать людей, – наконец ответил Римо.

– Куда не пускать? – приветливо поинтересовался этот сукин сын, любитель игрушечных жирафов.

– Сюда не пускать, – не слишком приветливо ответил Римо.

– Зачем же нам кого-то сюда не пускать?

Римо оставалось только пожать плечами."

"– Интересную вы поднимаете проблему, – сказал доктор Шултер.

 – Почему человек всегда одержим стремлением устанавливать границы? Для того, чтобы кого-то к себе не пускать, или для того, чтобы обозначить, кого именно не пускать?

Поддавшись нахлынувшему раздражению, чего позволять себе, конечно же, не следовало, Римо проворчал:

– Первое, конечно. Спросите любого, кто выращивает помидоры.

И он поехал дальше, оставив позади озадаченного собеседника, яростно запыхтевшего трубкой.

Римо подъехал к группе коттеджей и остановился неподалеку от мощеной камнем дорожки, ведущей к стоящему в тени высоких дубов белому дому размером побольше остальных, с зелеными ставнями.

Все строения квартала выглядели относительно новыми, и было заметно, что проектировщики старались размещать дома под возвышающимися деревьями.

Подойдя по мощеной дорожке к входной двери, Римо постучал. Метрах в пятидесяти шла подъездная гравийная дорога, но ему вздумалось пройтись пешком. Римо не часто позволял себе такую роскошь – поступать как заблагорассудится. Как нормальный человек.

На двери висела латунная колотушка в виде пацифистского символа: окружность, в которую был вписан силуэт истребителя-бомбардировщика «Фантом».

По крайне мере, именно эта ассоциация всегда возникала у человека по имени Римо Пелхэм, прибывшего сюда на смену Питеру Маккарти.

Дверь отворилась. За ней, держась за дверную ручку, стояла маленькая девочка с косичками-хвостиками, круглыми розовыми щечками, улыбкой и танцующими глазенками.

– Привет, – сказала она. – Меня зовут Стефани Брюстер. Мне шесть лет и я дочка доктора Нильса Брюстера. А раз я его дочка, он, очевидно, мой отец.