За ней продвигалась группка девушек, который тут же заняли места в первом ряду.

— Что случилось? — спросил я, думая лишь том, как бы мне хотелось, чтобы Анна была голубоглазой блондинкой и не была так похожа на Киру.

— Ты сегодня будешь… петь ту песню? — она прикусила губу, будто сомневаясь в чем-то.

Ей не пришлось уточнять, о какой песне речь. Я точно знал. что она имеет в виду.

— Да, она в середине сета, как обычно, — кивнув, ответил я.

— Отлично, — коротко улыбнулась Анна.

— В смысле? — сказал я, сощурившись.

От лишь отмахнулась.

— Одна моя подруга хотела ее послушать.

И прежде, чем я успел ответить, Анна начала прокладывать путь обратно к своим друзьям. Ладно, это было как-то странно.

Забыв об Анне, я взобрался на сцену и поприветствовал фанатов. От их ответных криков у меня зазвенело в ушах. Я улыбнулся, думая, что хоть что-то в моей жизни осталось прежним. Люди, которые приходили послушать нас, были все такими же шумными, страстные и преданными, и я ценил каждого из них."

"Эван заиграл вступление первой песни сета, и концерт начался. Фанаты танцевали, над нами мелькал свет, гремела музыка. Я расслабился и позволил себе ненадолго забыть о боли. Когда подошла очередь песни Киры, моя легкость частично исчезла. Начало всегда давалось мне сложнее всего. Готовясь к исполнению этой песни, я должен был дать разрушиться тем стенам, которые я выстроил вокруг себя, чтобы все эмоции были искренними. Это изматывало, но облегчение, которое испытываешь после, стоит того. Будто берешь губку и стираешь все капельки воды до последней. После этой песни я чувствовал себя обновленным. Я чувствовал, что могу пережить еще один день.

Незадолго до песни Киры я заметил, что Анны в зале нет. Наверное, ее подруга устала ждать. Странно.

Когда песня закончилась, около бара началась какая-то шумиха, но я сосредоточился на фанатах, стоявших передо мной. Песня Киры была следующей, так что мне нужно было забыть обо всем и постараться спеть ее идеально. Мне нравилось думать, что каждый раз, как я пою ее, Кира каким-то образом слышит это, и мне хотелось, чтобы в моем исполнении не было изъянов.

Песня началась, и я прикрыл глаза. мое тело буквально впитывало каждое слово, и я позволил своей защите пасть. Вот он я. Такой как есть, предстал перед всем миром. Я чувствовал себя обнаженным и одновременно свободным. Больше нет никаких секретов, лжи, вины. Только я, печальная музыка и слова о глубокой преданности той, которую я никогда не смогу по-настоящему отпустить.

Я пел о своей любви и потере, о том, как нуждаюсь в Кире и стыжусь этого. О, как я пытаюсь попрощаться с ней и как каждый день чувствую ее рядом с собой.