Вам нужно вернуться в палату, доктор вас осмотрит, а мы сменим повязки…

Я очень медленно и осторожно скрестил руки на груди.

— Делайте со мной, что хотите. Но если вы не планируете выставить меня отсюда пинками, я никуда не уйду.

Девушка, прятавшаяся за блондинкой, нахмурилась. Она была очень разочарована тем, что я отказался пойти с ними.

— Ну, хотя бы бумаги заполните.

Я поднял здоровую руку.

— С радостью. Вы знаете, где меня искать.

Медсестра, снимавшая показатели Киры, премило улыбнулась, остальные же в спешке удалились.

— А я-то думала это я упрямая, — сказала медсестра Киры. Выпрямившись, она одарила меня одобрительным взглядом. — Вам не больно? Может, вам что-нибудь нужно?

Я покачал головой. Мне было больно лишь из-за неопределенности состояния Киры.

— Как она? — снова спросил я.

Медсестра нахмурилась.

— Уже чуть лучше, чем раньше, но до «хорошо» еще далеко. Простите, не хотела вас расстраивать.

Сглотнув, я кивнул. Она же не виновата. В палату вошел Денни с дымящейся чашкой чего-то, что, судя по всему, было чаем. Мой взгляд тут же переметнулся к нему. Это он виноват. И я. Мы оба.

Денни спросил у медсестры то же самое, что и я, и ответ получил такой же. Когда девушка ушла, Денни, вздохнув, снова присел на кровать Киры.

— Тебе бы съездить домой, переодеться… — раздраженно глядя на меня, сказал он.

Я посмотрел на свою футболку, усеянную красными пятнами. Да, было бы неплохо, но я не могу оставить Киру.

— Потом переоденусь.

Денни прищурился.

— Думаешь, она хотела бы увидеть тебя таким? В ее крови? Думаешь, это поможет ей поправиться?

Я подался вперед.

— Думаешь, кому-то есть дело до моей одежды, когда у меня все лицо разукрашено? — я указал на глаз, который так воспалился, что я едва мог видеть.

Денни снова вздохнул и посмотрел на Киру. В комнате повисло напряженное молчание, я скрипнул челюстью и прикрыл глаза. Наша с Денни грызня ничего не решит.

— Прости. Ты прав. Эван знает, где спрятаны ключи от дома, я позвоню ему и попрошу привезти одежду, — открыв глаза, я увидел, как Денни смотрит на меня. — Но я не уйду, хватит пытаться меня сплавить.

— Знаю, — сострил он. — Никак не можешь оставить ее в покое, да?

Выдержав его взгляд, я спокойно ответил:

— Нет, не могу. Мне жаль.

— Тебе жаль? Ну, это все меняет, конечно же, — он поднял свободную руку и заговорил так, будто в комнате кроме нас была еще целая куча людей. — Все нормально, ребята, Келлану жаль, теперь все, блин, в порядке.

Я тоже поднял руку, показывая ему, что она загипсована от запястья до локтя.

— Иногда ты лажаешь так, что извиниться, — единственное, что ты можешь сделать, Денни. Я думал, что уж кто-кто, а ты сможешь это понять.

Денни вздохнул и отвернулся. Я тоже вздохнул, я так устал от всего этого.

— Слушай, я знаю, ты злишься.