Мы были друзьями да, ты права, а после стали кем-то гораздо большим. Ну по крайней мере я так думал. Но в действительности я был чем-то вроде одеяла, когда тебе стало холодно, ты воспользовалась мной. Вот и всё. Я снова начал разглядывать буквы в газете.

— Были ли? Не уверен.

Боль и злость были в ее голосе, когда она ответила.

— Да, мы были, Келлан. До того, как…

Ее слова вскрывали раны, которые я отчаянно зализывал на протяжении последних дней. Я не мог больше это слушать, поэтому устремив на нее ледяной взгляд, оборвал ее.

— Мы с Денни друзья. С тобой мы… соседи по комнате.

Слова давались мне с трудом, но это была правда.

Ее щеки пылали, Кира боролась между чувством гнева и желанием расплакаться, но в итоге она собралась и ответила:

— Странный способ показать свою дружбу. Если бы Денни знал, что ты…

Я позволил гневу и злости взять верх.

— Но ты же не скажешь ему, не так ли?

Пытаясь успокоиться, я снова уткнулся в газету. Я мысленно проговаривал слова, которые там были написаны, пытаясь отключиться от происходящего. Но от попыток успокоится затрещало по швам мое самообладание и боль снова топила меня. Почему меня невозможно полюбить? Что во мне не так? Я знал, что прямо сейчас должен хорошенько разозлиться, но у меня не осталось больше злости.

"

"В итоге я произнес то, что действительно чувствовал сейчас, не пытаясь разозлить или поддеть ее. В этот момент я был честным и искренним впервые за долгое время.

— Кроме того это ваше личное дело, которое не имеет ко мне никакого отношения. Я просто оказался рядом… Когда тебе понадобилось…

Боже Кира я так люблю тебя, это так больно. Я постоянно прокручиваю в голове картинки, вспоминая время, когда мы были здесь только вдвоем, и это убивает меня снова и снова.

Мне нужна дистанция. Нужно быть подальше от нее. Я вздохнул и взглянул на нее. Ее великолепные глаза были грустными, щеки бледными, а губы приоткрытыми… она не моя.

— Мы закончили?

Мой голос был мягким, больше не было сил злиться.

Она всё ещё не двигалась, но смогла кивнуть. Я развернулся и пошел прочь с кухни. Покидая ее, с каждым шагом я чувствовал себя всё более опустошенным. Но оставаться рядом с ней тоже невозможно.

Вернувшись в комнату, я собрал кое какие вещи и отправился к Мэтту.

Это было не так близко, как у Эвана и не так тихо, как в лофте, но зато никто не будет задавать лишних вопросов. Мне нужно пространство. Я думал, что смогу справиться. Но я был слабаком.

Пожив немного у Мэтта, я более-менее пришел в себя и был готов поехать домой. В итоге я вернулся к проверенным методам борьбы с болью — гнев и игнор. Я проводил большую часть времени в своей комнате, когда не выходило, то мучал Киру своими грубыми комментариями, или размышлял почему бы не надрать ей задницу. Но все это не работало.