Хоть сегодня!

– Сегодня? Накануне похорон?

– Почему бы и нет? В любом случае Людмила Константиновна откажет вам!

– Что? Откажет? Но почему? Какие у нее есть на это основания?

Макеев прикурил сигарету:

– Она откажет вам потому, что так надо нам! А основание? Мой совет не передавать вам руководство компанией!

– Слава! Ты переходишь все границы.

– Верно. Но не только я. Мы вместе пересекли ту черту, за которой обратного хода нет! Либо идем дальше до конца и побеждаем, либо… Но об этом лучше даже не думать.

– Но кто-то должен руководить компанией!

– Вы и будете руководить, согласовывая все решения с госпожой Картаевой.

Исполнять условия контракта, который продолжает действовать.

– Мне и запрашивать ничего не надо. Какой смысл, раз по твоей милости в любом случае получу отказ?!"

"– Э-э, нет, Валерий Михайлович. Мы должны проверить, насколько Людмила готова слушать меня. А посему вы запросите разрешение на управление компанией и в случае отказа разыграете недоумение, обиду. Вы оскорбитесь, но примете решение Картаевой.

– Ты хочешь видеть мое унижение?

– Я хочу достичь нужного результата! Главное – результат, все остальное ерунда.

Запрос же можете сделать когда угодно, на ваше усмотрение!

– Мы еще вернемся к этому разговору.

– Как скажете, Валерий Михайлович.

– Когда поедешь к Иргушину?

– В час дня, если вы не против!

– Я не против, удачной поездки. Похороны завтра, в 14.00. Отсюда, из холла офиса. Прощание с телом и отпевание с 12.00!

– Все понял!

– Бывай, стратег!

– До свидания, Валерий Михайлович!

Проводив Лазарева, Макеев вошел в потайную комнату. Забрал пленку с записью разговора. Она может пригодиться. Как и все сделанные ранее записи.

Если господин Лазарев решит вдруг повести свою игру и отстранить конкурентов при разделе имущества покойного Богданова. Макеев умел страховаться. Этому его научила война в Афганистане. Война, которая до сих пор не давала спокойно спать. Бередила совесть, заставляя бывшего офицера глушить ее. Не давать волю эмоциям. В новом перевернутом, несправедливом мире совесть не нужна. Вырезать бы ее да выбросить на свалку. Но… это невозможно! А посему оставалось одно – гасить совесть, как врага. И Макееву это удавалось. Поэтому он и перестал быть человеком, превратившись в особь, живущую инстинктами животного.

Часть II

Глава 1

Деревня Тонино в сорока километрах от города Переслава.

Суббота, 5 ноября."

"Владимир Неверов проснулся, как всегда, в 7.00. Сделал зарядку, побрился, умылся. Разогрел на кухне корм для овчарки. С бадьей вышел из дома. Рик, верный пес, стоял возле будки, приветливо помахивая хвостом. Ждал. Хозяин всегда кормил собаку в одно и то же время. Вывалив завтрак Рика в большую миску, Неверов отошел от собачьей будки, закурил, осматривая свою усадьбу.