— Будь здесь Алена, она бы вообще тебя не пустила, но я не она и не знаю, как на тебя влиять.

Сама не знаю, как держать эмоции под контролем. После разговора с Володей душа не на месте, а теперь еще и это. Я словно в прошлое вернулась и заново все переживаю.

Рука с погасшим телефоном падает вниз. Я прячу его обратно в карман пальто, и мы заходим в здание. Сердце бешено молотит, пока Нелли разговаривает с медсестрой. Я иду к окну, чтобы не подслушивать их. Спустя несколько минут Ноль возвращается.

— Я все узнала. Состояние стабильно тяжелое. Полагаю, когда Володя придет в себя и сможет дать какие-то показания, с тобой захочет пообщаться следователь. Этого, конечно, не хотелось бы. Но шила в мешке не утаишь.

— Не утаишь, — соглашаюсь я. — Что еще сказала медсестра? Ты долго с ней общалась.

— Третьяков поступил вчера ночью в другую больницу. На окраине города. Жена и отец настояли на этой, и утром Володю перевезли. Совсем тяжелых и безнадежных не трогают, за редким исключением. А здесь лучше оборудование, уход. В этом и заключается хорошая новость. Поговорить бы еще с врачом, но ты Володе никто — тебе ничего не скажут. Медсестра не в курсе подробностей, у нее только общая информация. Благо она не приняла меня за журналистку и поверила в сказку, что я близкая родственница. Пришлось показать ей свой паспорт. Но это мелочи. Главное, что не твой.

— Спасибо, Нелли, — благодарю подругу.

Вроде и приехала в больницу, все выяснила, а легче на сердце не стало.

— Теперь домой? — интересуется Ноль.

Я киваю и собираюсь отойти от окна, но замечаю Полину. Ее лицо бледное, глаза неживые. Третьякова не одна. Рядом с женой Володи Александр Вениаминович. Мы с этим человеком не виделись с той самой встречи в кафе, когда он сказал, что таких коварных вертихвосток, как я, необходимо изолировать от приличного общества. Бросал в лицо ужасные слова. Якобы рядом с его сыновьями всегда крутились девицы, мечтающие об обеспеченной жизни. И как только Игорь и Владимир достигли совершеннолетия, те прохода братьям не давали. Все девушки, по его словам, желали войти в семью, пользуясь грязными уловками, но только у меня хватило цинизма и наглости заявить о своей беременности почти сразу же после смерти Игоря. В его гибели, естественно, тоже обвинили меня.

В тот момент руки опустились и сердце разбилось на миллион кусочков. Сейчас я понимаю, что Третьяков-старший манипулировал. Скорее всего, Володя действительно ничего не знал о моей беременности и не мог так сказать. Но тогда я поверила каждому гнусному слову его отца. Да и как было не поверить? Моя короткая связь с Володей действительно принесла много горя его семье. Никто из нас не думал, что так получится.

Нелли тоже замечает жену Володи.