— Все плохо, — огорошивает она и выпаливает на одном дыхании: — Отец Вовы в реанимации. Что-то с сердцем. Врачи прогнозов пока не дают.

Все обрывается внутри от этих слов. Я чувствую опустошение и боль. Почему Вова ничего не сказал? Почему уехал молча?

— Это… правда? Ну, то есть это все очень неожиданно… Теперь я еще больше переживаю. — Ноги подкашиваются, и я падаю на шезлонг.

— Сомневаюсь, что такими вещами можно шутить.

— Боже… — Прижимаю ладонь к груди, ощущая сильные удары собственного сердца.

— Все будет хорошо, Насть. — Алена поглаживает меня по руке и обнимает.

Становится чуть-чуть спокойнее. Я обнимаю ее в ответ. Утыкаюсь в плечо и даю волю слезам. Впервые за много дней. Столько всего накопилось! И мои чувства к Вове, и его признания, и нежность, с которой он относился ко мне и Денису в эти дни.

— Вот только… — задумчиво продолжает Алена, — уйти из семейного бизнеса — это одно, а остаться единственным наследником — совершенно другое. Хоть бы с отцом Вовы все было хорошо.

Я и сама это понимаю, без чьих-то подсказок.

Остаток вечера провожу в номере. Не выпуская из рук телефон в надежде, что Вова позвонит. Пытаюсь отвлечься сериалом, но безрезультатно. Все мысли сейчас с Третьяковым. Я без конца мониторю новости в сети и жду непонятно чего. Кругом тишина. Лишь из соседней комнаты доносятся разговоры няни и Дениса.

На следующее утро просыпаюсь разбитая, а тревога достигает пика. Телефон по-прежнему молчит, и я решаю сама набрать Володю. Он отвечает почти сразу.

— Привет, Настя, — произносит мрачно.

— Ян сказал Алене, что твой отец в реанимации… Как его самочувствие?

— Самое страшное позади. Он сегодня пришел в себя. Теперь отцу необходимо долгое восстановление, а мне предстоит завершить здесь много дел. Я обещал, что скоро приеду, но пока это невозможно. Не знаю, когда вернусь. Извини…

Меня немного отпускает. Главное, что Александр Вениаминович жив. Как бы там ни было, я не желаю зла этому человеку и не хочу, чтобы он уходил из жизни. Не в тот момент, когда мы воссоединились с Вовой.

— Хорошо, — отвечаю после заминки. — Ничего страшного. Пусть твой отец поправляется. И ты… береги себя. Мы с Денисом подождем.

Слова даются с трудом, потому что все, что я делаю в последнее время — это жду. Только неизвестно чего. Это сильно тревожит, потому что я хочу быть рядом с Володей и боюсь новой разлуки. Особенно когда осознала, как мы можем быть счастливы вместе.

Глава 37

— Сынок! — Мать бросается мне на шею, когда я появляюсь в стенах больницы. — Как хорошо, что ты приехал. Почти каждый день его навещаешь… — всхлипывает она. — Папе очень приятно. Спасибо.

Вид несчастной матери вряд ли оставит ребенка равнодушным. Я не исключение. И здесь только ради нее.