Андрей спешил в компанию, но задержался по моей просьбе.

— Герман, Маша может в любой момент проснуться, давай обсудим все вечером, — заговорила первой мама. Мы собрались в кухне.

— Мам, с Машей сидит Полина, — напомнил ей.

— Она же не видит, Герман. Малышка проснется, расплачется, как Полина ее успокоит? Маша вас забыла за четыре месяца, ей время нужно, чтобы привыкнуть, — возможно, мама хотела, как лучше, но внутри меня рос протест.

— Мама, с тобой у меня будет отдельный разговор, — я очень сильно любил родительницу, она мудрая и невероятно добрая, но и сейчас она была неправа. Для того чтобы в дальнейшем не было недопонимания, необходимо сейчас расставить все акценты. — Андрей, Таня, — брат тут же притянул жену к себе и встал за ее спиной, словно я собираюсь обидеть Таню, — у меня к вам лишь одна просьба — не относитесь к Полине, как к инвалиду. Конечно, Поле нужно оказывать помощь и поддержку, но без жалости в голосе. Даже меня напрягло, когда вы за столом обрывали фразы. Ведите себя естественно, говорите все, что хотите. Так будет лучше.

— Ты прав, Герман, — произнесла Таня. — Представив себя на месте Полины, могу сказать, такая позиция неприятна. Мы постараемся исправиться.

— Понимаю, вам всем непросто, но ей тяжелее всех. Я продолжаю надеяться, что к Полине вернется зрение. Верю в то, что это возможно. Я говорил со многими специалистами и они не исключают такой вероятности. Когда полностью восстановится ее нервная система, возможно, случится чудо. Полине я об этом не говорил. Не хочу, чтобы Поля надеялась и разочаровывалась. Она будет зря напрягать глаза. Мы оставим все, как есть. В ее душе должен царить покой, помогите нам.

— Герман, конечно, мы поможем. Сделаем все, что ты скажешь, — заговорила мама. — Я Полину, как родную полюбила. У меня нет снох, у меня две дочери, — взглянула она на Таню.

— Рад, что вы меня поняли, — оглядел их всех. — Андрей, езжай на работу, мы с тобой вечером обсудим еще один вопрос.

— Я к Максу, — улыбнулась Таня и поспешила к сыну, который не хотел находиться в постели. Он не любил болеть и ненавидел бездействие. Настоящий Черногоров.

— Герман, я все-таки пойду к Машеньке. Мое сердце не на месте, — произнесла мама.

— Маша с мамой, — твердость в моем голосе родительницу немного смутила. Я понимаю, она хочет, как лучше, но не стоит перегибать. — Мам, я хотел с тобой поговорить о Виктории.

— А что с ней не так, сынок? Мне казалось, она отлично справляется со своими обязанностями. Конечно, еще не все работы закончены, но то, что я видела очень достойно: стильно, современно, роскошно и лаконично одновременно, а главное тепло и уютно.

— Я не оспариваю ее профессионализм.