Конечно, то, что меня тошнит не очень хороший знак, но впереди выходные и я хотела провести их со своими любимыми, не оглядываясь на диагноз и свои страхи.

Я не забыла, что мне нужно рассказать Герману о том, что произошло ночью, но сегодня и так нам пришлось поволноваться, отложим ненадолго наш разговор. Если я скажу, что устала и хочу спать, настаивать на страстной ночи он не будет.

Герман тоже был голоден. Ему, как и мне было не до еды все это время. Таня составила нам компанию, пока бабушки присматривали за внучками. Меня не тошнило, я с удовольствием ела суп приготовленный Татьяной. Правильно говорят, аппетит приходит во время еды.

Телефон Германа зазвонил, проглотив ложку супа, он ответил на звонок.

— Да, Вика. Я вас слушаю. — напрягалась, стоило услышать, с кем говорит Герман. Его голос звучал ровно даже безразлично. Может мне хотелось в это верить? О чем говорила девушка, я не слышала, но уверена, что Виктория плетет сети вокруг Германа. — Я вам позже перезвоню, посмотреть проект у меня не было времени. — он проигрывал ложкой и мне казалось, что он хочет скорее положить трубку. Легкая радость змейкой скрутилась в груди. — Ничего страшного. До свидания.

Не успел он положить трубку и проглотить еще одну ложку супа, как его телефон снова зазвонил. Мобильный лежал на столе, но я не могла увидеть, кто беспокоит Германа. Взглянув на экран, он встал из-за стола.

— Извините, — вышел Герман из кухни. Ничего понять я не успела, но почувствовала досаду. У него от меня секреты…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 37

Герман

— Я вас слушаю, Галина Владимировна, — принял звонок. При Полине не стоило разговаривать с ее матерью. Сегодня был тяжелый напряженный день, лишний тревоги лучше избежать.

— Герман Андреевич, я хотела узнать, как моя дочь? — негромко робко спросила меня женщина. После нашего разговора в кабинете компании, когда она принесла мне деньги на лечение Полины, я перестал к ней плохо относиться. Машу Галина Владимировна отдала не чужому человеку. Не оправдываю ее поступок, но допускаю, что отчаяние толкнуло ее на крайние меры.

— В понедельник, Полина ложится в клинику. Пока на обследование, по его результатам будем принимать решение, оперировать ее здесь или везти за границу.

— А врачи хорошие? — вопрос был наивным, но в ним крылась ее глубокая тревога.

- Они одни из лучших специалистов в мире. Вы не переживайте так, — хотел ее успокоить, но понял, что не те слова сказал. Как можно не переживать, когда твой ребенок борется за жизнь?"

"— Поля обо мне не спрашивала? — надежда в ее голосе просто убивала. Хотелось сказать что-нибудь ободряющее, но врать последнее дело.