— Поля, ты нормально? — только что всем телом тянулась ко мне, а сейчас сидит сама не своя. Переживает, что мою семью разбивает? Хрен поймешь, что за тараканы живут у нее в голове. Согласилась же делить со мной постель.

— Да, — отвечает автоматом, даже не задумывается. — Где мой сарафан? — подал влажные салфетки, потом принес вещь и помог надеть. — А трусы?

— Трусы забрала ночь. — на мою улыбку она не ответила. Не оценила шутку. — Не смог их отыскать. — мне нравилась идея, что на ней нет нижнего белья. Надо запретить Полине носить штаны и трусы. Так даже соблазнительнее, можно в любой момент задрать юбку, наклонить ее над столом…

Пипец! Словно и не трахались!

Меня поглощали мысли о сексе, а Полю какие-то неприятные думы. Она для меня, словно открытая книга. Могу читать по выражению лица и глазам ее настроение. Присел на корточки возле открытой пассажирской двери. Полина обнимает себя за плечи, словно мерзнет, хотя на улице тепло.

— А теперь рассказывай, что тебя так расстроило? — мой тон не допускает возражений или отговорок.

— Ничего. — поднимает взгляд, смотрит на меня и машет головой.

— Поля…

— Мы не предохранялись. — еще немного и она расплачется. — Ты сказал, у меня есть три года. — ощущаю острый укол вины. До автоматизма отточено натягивать резинку. Презервативы всегда лежат в заднем кармане. А тут даже не вспомнил о них. Как раньше с ней, без всяких барьеров. Словно только так правильно. Ничего нас не должно разъединять. Мы одно целое.

— Дни опасные?

— У меня же еще цикл не наладился. Не знаю даже.

— Не будем раньше времени паниковать. Может, пронесет. — Поля права, ей нужно восстановиться. Ведь только родила. Надо научиться, рядом с ней включать мозг. — Буду внимательнее. Хочешь, сходим к врачу завтра?

— Зачем? — напряглась она.

— Чтобы ты не переживала больше, укол поставим. — Поля задумалась.

— Посмотрим.

— Что тут смотреть? — с ней не хотелось пользоваться резинкой. — Не желаю наблюдать, как ты впадаешь в депрессию каждый раз, когда рвется презерватив. — случаи, конечно, единичные, но они имеют место быть.

— Завтра позвоню и проконсультируюсь… с гинекологом. — мне показалось она хотела сказать что-то другое.

— Поехали за дочкой? — глаза Поли заблестели. Сейчас расплачется. Я готов был поверить, что Машу она мне не продавала. Во всей этой истории нужно подробно разобраться. Что у них там произошло? Хотя, поступок матери Полины настолько отвратителен, что у меня лично адекватность женщины вызывает сомнения.

— Где ты была, когда твоя мать продавала мне Машу? — мы выехали на шоссе. Вопрос накопилось много, пришло время начать их задавать. Вспоминая тот поступок, вновь разозлился. Поля услышала стальные ноты в моем голосе и вновь обняла себя за плечи.