Таким встречают только близких людей.

Показав на легковой автомобиль, стоявший неподалеку от служебных помещений, капитан Сухарев сказал:

— Поедем на этой машине.

— А что там за грузовик с автоматчиками?

— Это охрана. На всякий случай. Расстояние до штаба не большое, но все-таки без надобности не рискуем. Вот пример вчерашней давности: в соседней части старшего лейтенанта застрелили. Вышел на крыльцо покурить, бац — выстрел! И нет человека… Разумеется, никто ничего не видел и не слышал. А рисковать таким гостем, как вы, мы не имеем права.

Сели в командирский легковой «ГАЗ-64», прозванный красноармейцами «козликом»: капитан Сухарев за рулем, Романцев — на пассажирском месте рядом.

И покатили через лес в сторону трассы. Грузовик с охраной выехал следом.

— Вы надолго к нам? — спросил Сухарев, широко улыбаясь.

Было заметно, что новое знакомство ему пришлось по душе, расположен он по-свойски, что не редкость для людей открытых и простых.

— Как получится, — честно признался капитан. — Расскажите о старшине Щербаке, в чем там суть дела.

Капитан стал рассказывать о Богдане Щербаке подробно и обстоятельно, как умеют делать только люди дотошные, способные смотреть в корень, не забыл Сухарев сказать и о человеческих достоинствах старого разведчика.

А их получалось немало. Сдержанно, чтобы это не выглядело откровенным наветом, рассказал капитан и о майоре Карнаухове, своем непосредственном начальнике.

— Конечно, старшина Щербак малость погорячился, для разведчика это недопустимо, нервы всегда нужно в кулаке держать, но ведь и его можно понять: человек только что друзей своих потерял, сам мог погибнуть. Хорошо, что живой вернулся, а тут такие обвинения…

Вдали показалось небольшое живописное село: по одну его сторону текла небольшая речка, по другую — виднелся редкий лесок.

Село чистенькое, пригожее, по всему видать, богатое, с плодовыми деревьями в каждом дворе; центральную улицу, как здесь заведено, устилал крупный серый булыжник.

Дома в селе были крепкие, построенные из большого тесаного камня, с черепичными крышами, непременно высоким крыльцом и большими окнами. В центре поселка на пригорке тянулся к небу костел, островерхой крышей задирая белесое облако, проплывающее мимо.

Село было богатым: каждая семья имела собственное подворье со скотиной, пара коровенок здесь — вполне обычное дело. Такое впечатление, что война обошла эти места стороной, зацепив село только краешком: за околицей стоял подбитый немецкий танк с белыми крестами на башне, гаубица на гусеничном ходу с разорванным стволом, там же валялись россыпи стреляных гильз, которые местные ребятишки приспособили для своих незамысловатых игр.

А еще было очень жарко — резкий контраст с унылой сырой погодой, оставленной в Москве.