— И, хотя утратили многие их черты, но по-прежнему уважаем и строго чтим обычаи. Тем более, чтим. Раньше, столетия назад, физическое подтверждение брака было таинством, священным ритуалом, во время которого внутренний зверь, проявляясь, передавал избраннице часть своего огня и навсегда соединял таким образом пару. Чтобы впитать огонь, сделать его частью себя женщине требовался месяц. Запрет на брачные отношения связан именно с этим.

Инквизитор остановился, давая мне возможность задать вопрос. И я, разумеется, задала:

— А что происходило с женой дракона? Она менялась? Это было… больно?

— Нет, совсем не больно, — уклончиво, как мне показалось, хмыкнул лорд.

 — Никаких неприятных ощущений. Но это уже и не важно Все в прошлом. Внутренние звери давно не откликаются на наши призывы и не проявляют себя, — закончил светлейший, и я недоуменно замерла.

Не откликаются и не проявляют? Он, что, серьезно?

Перед внутренним взором снова, как наяву, встало мужское лицо, каким я его тогда запомнила. Вертикальные зрачки. Светящиеся глаза. Чешуйки на потемневшей коже.

Не могло же мне все это показаться, в самом деле?

— Да, звери не слышат нас.

И «имани» сейчас уже просто слово, без всякого скрытого смысла.

— Имани… — медленно повторила я. Вспомнила, при каких обстоятельствах услышала это, и щеки обдало жаром. — А что оно означает?

— Истинная пара, обещанная богами. Именно так драконы называли своих избранных. Но истинных пар уже много столетий нет на Атросе. Теперь «имани» — всего лишь ласковое обращение, не более.

— Ясно…

Я кивнула, понимая, что ничего мне, на самом деле, не ясно, но спрашивать ни о чем не стала.

Опасно проявлять излишнее любопытство. Признаваться, что видела, как менялся светлейший — тем более. Только драконьего ритуала мне не хватало для полного и окончательного счастья. Надеюсь, ничего не было, и все это так… легкие отголоски дурной наследственности. В любом случае, дальше пусть сами со своей физиологией разбираются. Это Алианне, не мне, месяц караулить мужа в пустой супружеской постели. А у меня есть дела поважнее."

"— Лиа… — мужчина потянулся через стол, накрыл мою ладонь своею, сжал, нежно поглаживая пальцем чувствительное запястье.

 — Мне впервые жаль, что приходится соблюдать старый обычай. Не представляешь, с каким нетерпением я буду ждать, когда закончится этот месяц.

В его голосе появилась так привлекавшая меня хрипотца, глаза начали темнеть, и меня снова обдало жаром. А еще плечо опять, как назло, зачесалась.

— Если надо, значит надо, — торопливо произнесла я, освобождая ладонь и убирая руки на колени. На всякий случай — от греха подальше. — Будем чтить и… гм… уважать.