Господи, как же давно в моей жизни не было ничего подобного, кажется, целую вечность

Настойчивый язык прошелся мягким движением по нижней губе, щекоча ее, и я, неожиданно для самой себя, поддалась на эту незатейливую ласку. На долю мгновения позволила себе забыться, расслабиться. Приоткрыла губы, жадно глотая теплое дыхание, пахшее нагретыми на солнце яблоками — теми самыми антоновскими, из почти забытого детства, и ответила на поцелуй, который становился все более требовательным и жадным.

Секунды… Минуты… Или целую вечность?

Сколько мы целовались, не знаю, я потеряла счет времени. Мужчина не позволял мне отстраниться, да я особо и не настаивала. Алианне Ярвуд — нет, теперь уже, кажется, Алианне Нейт — на моем месте и в голову бы не пришло возмущаться или протестовать.

Рэйнард первым оторвался от моих губ. Помедлил мгновение, выравнивая рваное дыхание, потом выпрямился и совершенно спокойно произнес:

— Надеюсь, на этом все, преподобный?

Вот это выдержка. Лично я до сих пор не пришла в себя, и смотреть на «супруга» тоже не могла.

Сердце бешено колотилось, лицо горело, а в храме вдруг стало невыносимо душно. Уверена, я своим предательским румянцем и потупленным взглядом сейчас полностью соответствую представлениям о трепетной, стыдливой невесте. Счастье, что никто не догадывается, какие образы рождаются в моем воображении. И какие картины — одна другой ярче — проносятся перед внутренним взором.

Эта мысль неожиданно развеселила и помогла опомниться.

Да что я, в самом деле, мужчин раньше не видела? Ну, да, таких, и правда, не видела. Хорош гад. Только вот ключевое слово здесь не «хорош», а «гад». Для меня — ядовитый, смертельно опасный гад. Находиться рядом с ним долгое время — рискованно, да и вообще вредно для жизни. Если я рассчитываю уцелеть, не стоит об этом забывать ни на минуту. А еще о том, при каких обстоятельствах мы с инквизитором впервые встретились.

Так что доигрываем свою звездную роль до конца и даже на поклоны не выходим. Исчезаем, не прощаясь. По-английски.

И я тоже выпрямилась. Голову, правда, поднимать не стала, чтобы не выйти из амплуа, но плечи расправила и на губы натянула милую полуулыбку, такую легкую, ничего не значащую. Слегка застенчивую.

— Я задал вопрос, преподобный. Церемония окончена?

Тон лорда ощутимо похолодел, но все же я ощутила, как в голосе — где-то там, глубоко-глубоко — скользнули нотки иронии. Казалось, создавшаяся ситуация и вся церемония в целом светлейшего забавляли, но он не мог открыто этого показать. Будто, тоже, как и я, исполнял какую-то роль.

А вот несчастный служитель культа, похоже, никакой иронии не заметил.

— Еще напутствие… — неуверенно проблеял он, разом растеряв всю свою важность. — Благословение от лица богов новобрачным.