И я, придерживаясь рукой за стену, направилась к двери в спальню Теренса. Пора будить «мужа». А то непорядок получается: с какой стати он там отдыхает, когда его «Белла» здесь страдает?

Но Вилмот не спал — нервно потирая руки, разгуливал взад-вперед по комнате и, увидев меня, тут же рванул навстречу.

— О, тебе уже лучше? Вот и славно. Вот и хорошо. А у меня тут такие новости… Такие…

Он порывисто схватил меня за руки.

Глаза оживленно горят, губы дергаются, пытаясь расползтись в счастливой улыбке — Теренс явно прибывал в каком-то лихорадочном возбуждении.

— Тебе уже известно, почему барон хотел меня убить? Вернее, Белару?

Я осторожно высвободилась.

Его рваные, грубоватые движения, суетливое мельтешение вызывали невольное головокружение.

— Что? Ах, да, мне уже сообщили… Но не это главное. У меня теперь вся жизнь поменяется. Вся, понимаешь? Ну и у Беллы, разумеется, тоже.

Я опустилась на диван, кивком поблагодарила Лиса, который тут же протянул мне бокал с водой, сделала несколько глотков и велела Теренсу:

— Рассказывай! Только быстро и по существу. У нас совсем мало времени.

Теренс заговорил, то вскакивая, то снова усаживаясь в кресло напротив, возбужденно размахивая руками, и перебивая сам себя.

А я с каждым сказанным словом все больше недоумевала, как я ухитрилась вляпаться в эту почти авантюрную историю, словно сошедшую со страниц старомодного детектива какого-нибудь земного автора?

Если оставить в стороне восторги и комментарии Вилмота, то суть сводилась к следующему

Отец Белары — да-да, тот самый, не оставивший дочери ничего, кроме крохотного наследства — оказался не тем, за кого себя выдавал. Не Уле Лолдом, скромным и небогатым торговцем, а Элиаром Норком, младшим сыном графа Норка, одного из самых богатых и влиятельных людей королевства Вагуа.

— Доверенный друг, а в молодости — личный наставник его величества, — с придыханием сообщил Теренс и многозначительно выпучил глаза. Так потешно, что мне стоило больших трудов не расхохотаться.

Так вот, этот самый Элиар, уж не знаю, по какой причине — Норк-старший об этом никогда не распространялся, в юности сильно повздорил с отцом. Был назван щенком, не способным без посторонней помощи задницу подтереть, лишен доли наследства и в гневе покинул родительский дом, на прощание от души хлопнув дверью.

Обычная ситуация. Со временем мужчины остыли бы и даже помирились, если бы не оказались такими упертыми. Причем, оба.

Младший уехал из страны, купил подложные документы на чужое имя, завел семью, ребенка. И никогда, никому — ни жене, умершей родами, ни ее вдове-сестре, которая помогала воспитывать Белару — не рассказывал ни о своем знатном происхождении, ни об оставшихся в Вагуа родственниках.