)

Отчего же не сделать пустяковое одолжение человеку, который принимает такое активное и бескорыстное участие в спасении твоих самых родных и близких?

И я поскакал с камня на камень к берегу. Наивный козел.

Едва я ступил на него, как сзади набрал обороты двигатель, взревел издевательски гудок и… катер быстро и плавно покинул остров.

Признаться, я далеко не сразу врубился. Подумал, что капитан ищет место, чтобы подойти поближе к берегу, что он просто шутит… Пока я думал, катер уменьшился до размеров бумажной лодочки.

Сгоряча я побежал ему вслед по камням и чуть не свалился в воду. Потом, еще не остыв, наивно бросился к камню, «похожему на зубец», посмотреть на канистру с соляркой. И, наконец, до меня дошло, что наш милый капитан – сообщник бандитов. Недаром ведь участковый как-то странно отозвался о нем. А я даже не обратил на это внимания.

Тут ноги у меня подкосились, и я сел на камень.

Это была третья минута отчаянья. А дальше я их уже не считал.

Не знаю, не помню, сколько я сидел в тяжком раздумье. И сколько времени потерянно бродил по острову, спотыкаясь о разбросанные повсюду странные камни. И как я казнил себя за доверчивость, из-за которой теперь ничем не смогу помочь родителям и Алешке. Так и застынут они на берегу в ожидании моего паруса. Как в легенде о Беренте Фогте.

Да и мое положение было не лучше. На этот остров никто не заходит, он почему-то пользуется дурной славой (еще не хватало!). Рюкзак мой с куском брезента уплыл на подлом катере. Удочка осталась на берегу.

А на острове ничего нет. Кроме двух-трех засохших деревьев – одни камни. Странные какие-то. Будто развалины древнего строения. В одном месте я увидел даже что-то похожее на руины старинной башни. В другом сохранился целый кусок крепостной стены. А под ногами – всюду обломки камней, несомненно обработанных руками человека.

Но что мне эти камни? Не разжуешь. Не проглотишь. И воды – ни капли. А та, что скопилась в углублениях, соленая, морская. Видно, ее забрасывало сюда при шторме.

Я устал – от всех событий, от голода и жажды, от безнадежности, от тревоги за моих очень родных и близких. Таких далеких.

И я сел на камень и стал выкладывать все из карманов, чтобы точно знать, что у меня есть и чего у меня нету.

Чего нету – можно целую книгу написать с перечислением. А что у меня есть? Трех слов хватит. Из всего могучего и богатого русского языка. Перочинный нож, спички и крохотный свечной огарок из Алешкиных запасов, который папа заставил меня взять на случай, если придется разводить костер под дождем или просто в сырую погоду.

Спички в запаянной воском патронной гильзе и огарочек я снова засунул в карман, а нож повертел в руках и выронил.

Он со звоном упал на камень и скользнул в щель.