Задумчиво проворчав при этом себе под нос: «Хотел бы я знать – зачем они украли лодку?» Я – тоже…

Весь день моросил дождь, видно, погода испортилась надолго, до следующего лета. Ветра не было, но волны тяжело накатывались на берег. Мы замерзли, но не ушли, пока не наловили рыбы.

Когда мы, холодные и голодные, вернулись в родную хижину, то сразу повеселели: наш «родовой замок» стал еще теплее и уютнее. Во-первых, папа сложил из плоских камней что-то вроде маленькой, кривобокой печки. В ней жарко рдели угли. Дым из нее поднимался вверх и просачивался сквозь лапник наружу, а в хижине оставался приятный запах от утки, которую мама жарила на своей длиннорукой антипригарной сковороде.

Во-вторых, папа отпорол от брезента одно полотнище и завесил им дверь. От этого и от раскаленной печки в хижине было очень тепло. Постель была аккуратно застелена, а около изголовья тоже лежал плоский камень, а на нем – огарок свечи и коробка спичек. Около печки торчали колышки для просушки одежды. Мы повесили на них свои куртки и с удовольствием сели поближе к огню и к утке. Тем более, что тоже пришли не с пустыми руками. Папа даже похвалил нас за улов с ноткой удивления в голосе. А мама сказала гордо: «Я и не сомневалась».

В общем и целом жизнь на необитаемом острове налаживалась. Питались мы нормально – регулярно и калорийно. В нашем рационе были белки, жиры и углеводы. И витамины. Не хватало хлебобулочных, макаронных, а также различных крупяных изделий. Но папа заставлял нас вместо гарнира есть мелко нарезанную морскую капусту, уверяя, что она очень полезна, особенно для наших растущих организмов. Не знаю. Может быть. Но я бы с удовольствием обменял бочку такой капусты на ложку манной каши, которую ненавижу с самого раннего детства.

Мне больше нравились мидии. Мы с Алешкой набирали их в кастрюлю и варили в морской воде. И папа при этом говорил маме: «Это ведь те же устрицы, деликатес даже для миллионеров». Мама вздыхала и отворачивалась. Но ела.

В один день мимо нашего острова прошел какой-то катер. Мы поздно его заметили и сколько ни прыгали на крутой скале и ни махали руками и шапками, он равнодушно прошел мимо."

"Тогда папа велел сложить на этой скале кучу дров и кучу сырого мха. Чтобы в нужный момент подать сигнал бедствия дымом костра. Рядом он положил под камень гильзу с несколькими спичками и отломанной от коробки «чиркалкой».

Помощь все не шла, и у нас кончалась соль, совсем не осталось сахара. И было всего несколько патронов.

И папа решил обратиться ко мне за помощью. Оказывается, только я мог спасти нашу семью. Своих родных и близких.

– Дима, – грустно сказал он, – придется тебе отправиться за подмогой. Не боишься?

– Боюсь, – честно сказал я. – Но отправлюсь.

– Молодец.