– Серебряный наконечник постукивал по кончику сапога в медленном, ровном ритме.

Ее губы дернулись.

– Я не трачу время на людей, которые не думают о последствиях.

Хотя он оставался в темноте, ей показалось, что она услышала в его голосе улыбку.

– И сегодня вечером вы это продемонстрировали, верно, Фелисити Фэрклот?

– Я не единственная, кто сегодня лгал. – Она прищурилась, вглядываясь в темноту. – Вы знали, кто я такая.

– Вы единственная, чья ложь достаточно велика, чтобы уничтожить этот дом.

Фелисити нахмурилась.

– Вы победили, сэр. Какова ваша цель? Нагнать на меня страх?

– Нет. Я не хочу вас пугать. – Голос мужчины был таким же тяжелым, как тьма, которая его окутывала. Низкий, тихий, но при этом отчетливее, чем пистолетный выстрел.

Сердце Фелисити колотилось все сильнее.

– А я думаю, именно это вы и хотите сделать. – Серебряный наконечник снова стукнул, и она раздраженно посмотрела на него. – А еще я думаю, что вам следует уйти прежде, чем я решу, что вместо страха мне следует испытывать гнев.

Пауза. Тук-тук.

А затем он шевельнулся, подавшись к кругу света, и она разглядела длинные ноги и высокую черную шляпу на одном бедре. Перчаток на руках не было, в пламени свечи блеснули три серебряных кольца – на большом, указательном и безымянном пальцах правой руки. Черное пальто безупречно обтягивало его плечи. Круг света остановился на подбородке, остром и чисто выбритом. Фелисити подняла свечу еще выше и увидела его.

Она резко втянула в себя воздух, не к месту вспомнив, как чуть раньше сочла красивым герцога Марвика. Больше она так не думала.

Потому что, конечно же, на свете не могло быть мужчины красивее этого. Он выглядел в точности так, как звучал его голос. Как низкий, звучный рокот. Как соблазн. Как грех.

Одна сторона его лица оставалась в тени, но та сторона, которую она видела – о, та была великолепна! Длинное, худощавое лицо, все состоящее из острых углов и затененных впадин, темные, раскинутые, как крылья, брови, полные губы, умные блестящие глаза (Фелисити могла поспорить на что угодно, что своими знаниями он никогда ни с кем не делился) и нос, посрамивший бы любого короля – безупречно прямой, словно созданный при помощи острого, уверенного клинка.

Волосы темные, коротко постриженные – настолько коротко, что угадывалась форма его головы.

– Ваша голова безупречна.

Он самодовольно усмехнулся.

– Я всегда так думал.

Фелисити опустила свечу, отправив его обратно в темноту.

– Я имею в виду – безупречной формы. Как вам удается подстригать волосы так близко к коже?

Он поколебался прежде, чем ответить.

– Это делает женщина, которой я доверяю.

При этом неожиданном ответе ее брови взлетели вверх.

– Она знает, что вы тут?

– Нет, не знает.