– Хотя уже наступил сентябрь, и скоро мы не сможем использовать крышу.

Одна черная бровь приподнялась, давая понять, что он понимает, о чем она говорит. И чего она хочет.

– Боюсь, ты недооцениваешь мое могущество, Фелисити Фэрклот.

Она улыбнулась.

– Фелисити Калм, с твоего позволения. И мне бы в голову не пришло недооценивать тебя, Дьявол… право же, даже представить не могу, чтобы погода отказалась исполнять твои желания.

Он кивнул и нагнулся к ней, заговорив голосом негромким и таинственным:

– Зима на крыше может быть даже лучше, чем лето.

Ее глаза широко распахнулись.

– Правда?

– Я собираюсь раздеть тебя под падающим снегом и посмотреть, как жарко я смогу заставить тебя пылать, мое прекрасное пламя.

Фелисити кинуло в жар.

– Не думаю, что я смогу заманить тебя на крышу прямо сейчас, чтобы попрактиковаться. Или смогу, мой красивый мотылек?

Он выпрямился.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Я хочу кое-что тебе показать.

Он взял ее за руку и повел прочь от склада, в сторону ярких огней Друри-Лейн. Они подошли к «Поющему воробью», полному пьющих и празднующих окончание ночи тяжкого труда мужчин. Придержав дверь, Дьявол вошел внутрь вслед за Фелисити, кивнул хозяину и направился к участку пола, расчищенному для танцев. Рядом играл квартет из скрипок и дудок. Дьявол привлек жену в свои объятия, а музыканты начали танцевать.

Фелисити засмеялась, когда он увлек ее в круг.

– Ты хотел показать мне эту таверну?

Он покачал головой.

– Когда-то ты сказала мне, что не думаешь, будто я из тех мужчин, кто танцует.

Она это помнила.

– А ты из тех?

– Раньше я никогда этого не делал. Танцы всегда казались мне тем, чем люди занимаются, когда счастливы.

Ее взгляд метнулся к нему.

– А ты счастливым не был.

– До встречи с тобой – нет.

Она кивнула, побарабанила пальцами по его плечу, а затем посмотрела ему в глаза и сказала:

– Ну, покажи мне.

И он показал. Привлек ее к себе так близко, что Мейфэр пришел бы в ужас, а затем раскачивал ее, и поднимал в воздух, и крутил, и вращал в такт чудесной, вихревой музыке. Фелисити льнула к нему, его сильные руки надежно ее удерживали. Он крутил ее снова и снова, быстрее и быстрее, собравшиеся посетители таверны хлопали в такт, и наконец, Фелисити запрокинула голову и засмеялась, не в силах больше сдерживаться."

"А Дьявол подхватил ее на руки, протолкался сквозь толпу и вышел на улицу, где осенний туман окрасил булыжники мостовой золотом. Он поставил Фелисити на землю и поцеловал долгим, неспешным поцелуем, впитывая ее смех.

– Ну что, жена?

Она покачала головой.

– Это не походило на сон. – Он нахмурился, а она снова засмеялась и обняла его. – Любовь моя… мой Дьявол… это было лучше. Это было настоящим.

Он снова ее поцеловал, долго и крепко.