— Гадина! — шипит сквозь зубы.

— Даже если я соврала, ты не имеешь право обзывать меня, ясно? — вспыхиваю я, чувствуя как по щекам медленно скатываются слезы.

— Да не ты гадина, господи! Я про Дину эту.

— Дина? — переспрашиваю, не понимая причем здесь она.

— Говорил же тебе — не связывайся с ней. Хорошо что моим людям удалось договориться с редакций. Пришлось выкупить весь печатный тираж и пригрозить судебными разбирательствами, если не удалят статью с сайта.

— Ты… ты выкупил весь тираж? — смотрю на него, не веря тому что услышала. — Там был какой-то тираж? Газета?

— Нет, популярный бабский журнал, — раздраженно отвечает Роман, пряча руки в карманах. Потом осматривается, словно до этого не видел ни пола, ни потолка.

Мы стоим друг напротив друга, я не решаюсь даже заговорить. Избегаю взгляда мужчины. Не знаю как оправдать свою ложь. Кажусь себе маленькой потерянной собачонкой.

— Так вот, значит, кто та стервозная хозяйка здания, из-за которого строители никак не могут начать работы, — хмыкает он.

Слова Романа становятся последней каплей.

Мне вроде бы понятно, что это не издевка, он пытается разрядить обстановку, чтобы мы смогли поговорить по-человечески, но я всё равно не сдерживаюсь. Громко и некрасиво реву. Вот так и закончилась сказка о Золушке. Но вместо счастливого конца у меня ни принца, ни кареты, ни замка, ни хрустальных башмачков.

— Эй, ты чего? — Я много раз слышала, что мужчины боятся женских слез, но изменения в тоне Романа откровенно поражают. Он растерян. Спрашивает слишком ласково для такой ситуации. — Я же сказал, что выкупил весь тираж. Никто не успел прочитать статью, — искренне недоумевает мужчина, не понимая причины моих слез.

— Прости-и-и-и, — тяну я, закрывая лицо руками, и отворачиваюсь от него. — Прости что соврала. Я выплачу все, что должна тебе по контракту.

Я вздрагиваю, когда ладони Романа ложатся мне на плечи. Замираю, сдерживая рыдания, которые то и дело рвутся наружу.

— Ты постоянно пытаешься всучить мне деньги, Мира. Прошу, успокойся.

— Это моя вина, я не хочу навредить еще больше, чем уже… — Я собиралась взять себя в руки, а вместо этого к горлу подкатывают новые всхлипы.

Цедя пару не слишком приятных для уха слов сквозь зубы, Рома разворачивает меня к себе и…

Обнимает.

Он гладит по спине, а я цепенею.

Это так не похоже на него, что снова хочется себя ущипнуть. Вдруг я всё же сплю?

— Перестань заниматься самобичеванием. В твоих деньгах нет надобности. Но если ты снова готова со мной разговаривать, я бы просил тебя о другом…

Рома делает паузу в словах, но гладить не прекращает. Это действует на меня волшебным образом. Я действительно успокаиваюсь, пусть и понятно, что его движения механически.