В его словах была доля здравого смысла, и мне пришлось промолчать, как бы ни хотелось огрызнуться.

– И вообще, давай сюда. – Он взялся за ремень моей сумки.

Наученная горьким опытом, я вцепилась в нее мертвой хваткой, и отобрать ее Родерик не сумел.

– Давай сюда, говорю. – Он чуть повысил голос. – Неужели ты думаешь, что я убегу с твоим… твоими кружавчиками?

– Они не мои!

– А чьи?

– Это подарок!

– Раз подарок, значит, теперь твои. Да отдай же ты! – Родерик снова дернул ремень. – Я чувствую себя дураком, с пустыми руками шагая рядом с девушкой, которая тащит тяжесть.

– Она не тяжелая!

– А то я ее в руках не держал! Половину тебя, наверное, весит!

– Ничего не половину!

Он вздохнул.

– До чего же ты упрямая, мелочь. Ладно, будь по-твоему. Неси себе сумку…

Хвала всем богам! Может, он все-таки от меня отстанет?

– А я понесу тебя, – закончил он и прежде, чем я успела ойкнуть, подхватил меня на руки.

– Пусти! – возмутилась я.

От рынка мы отдалились, и прохожих стало меньше. Те, кто передвигается пешком, в это время заняты работой, а господа ездят в экипажах или на извозчике. Это мне вот, попался… любитель пеших прогулок, откуда только принесло на мою голову!

Но и редкие прохожие, что встречались на улице, вмешиваться не торопились, как я и предрекала. Еще и улыбались умильно, чтоб их всех!

– Я предупреждал, что чувствую себя глупо, когда девушка рядом несет тяжести. А я терпеть не могу чувствовать себя глупо. Так что выбирай: или я несу твою сумку, или тебя вместе с ней.

Он не сбился ни с шага, ни с дыхания, словно я вообще ничего не весила.

– Да ты издеваешься? – взвыла я, снова безуспешно пытаясь вырваться и одновременно хватая его за шею – а вдруг в самом деле выпустит и я свалюсь?

– Нет, взываю к здравому смыслу. Надеюсь, ты знаешь, что это такое.

– Я-то знаю, а ты – нет!

– По-моему, как раз наоборот.

Я вдруг поняла, что обнимаю его за шею, прижимаясь щекой к груди. Охнула и сжалась, замерев. Исчезли все звуки, кроме стука его – или моего собственного? – сердца.

– Отпусти… пожалуйста, – прошептала я.

Родерик осторожно поставил меня на землю, поддержал за талию, давая возможность перевести дух, и убрал ладонь, едва я утвердилась на ногах.

– Спасибо, – пролепетала я.

Он улыбнулся, протягивая руку. Смирившись с неизбежным, я сняла с плеча ремень, позволила Родерику забрать мою сумку.

– Пойдем, – сказал он и двинулся прочь.

Пришлось идти следом, старательно изображая невозмутимость, даром что про себя я успела помянуть недобрым словом всю его родню, сколько бы ее ни было, до седьмого колена.