Я действительно ненавидела эти остатки рабства и в прошлой жизни даже состояла в движении против него, но, конечно, на демонстрации ходить не могла, ведь мое положение являлось слишком шатким. Одно неверное движение и я бы за него поплатилась.

А сейчас я пыталась завладеть для себя перечеркнутым. От этой мысли становилось плохо, но пути назад уже не было. Тем более, я не имела другого выбора.

— Я знаю о нем все, — произнесла. — Если мы его оформим, ты станешь моей собственностью. Я этого и хочу, но со своей стороны могу пообещать, что ты ни о чем не пожалеешь.

Я не буду относиться к тебе так, как принято относиться к перечеркнутым.

Кай ничего не ответил и молчание стало слишком длительным. В затхлом мрачном подъезде оно стало давить. Незримо обвивать шею и душить.

— Я дам тебе время подумать, — я расстегнула свою сумочку и достала оттуда блокнот. Написала свой номер телефона и оторванный лист положила на край перил. — Я буду ждать твоего звонка до завтра.

Отправив блокнот обратно в сумку, я по лестнице пошла вниз, но, остановившись, обернулась к Каю.

— Я хочу кое-что прояснить. Да, я предлагаю тебе отношения именно хозяйки и ее собственности, но только так мы сможем прийти к полному взаимодействию.

Я хочу полностью обладать тобой и никогда и ни за что не перепродам тебя и не отдам кому-нибудь другому. За твою работу, как и обещала, достойно отплачу и ровно через год дам тебе свободу.

Это все, что я хотела сказать. Закончив последнюю фразу, пошла дальше.

Я прекрасно знала, что перечеркнутые ненавидели знать и не верили аристократам. Особенно тем, которые предлагали им попечительство. На него шли лишь те, кому уже нечего было терять и они были готовы к самому худшему исходу.

Даже к смерти.

Боялась ли я, что Кай откажется? Еще как. Рядом с ним было страшно, но в тот же момент спокойнее. Я нутром ощущала, что для меня он может стать жизненно необходимым союзником, из-за чего выйдя на улицу я несколько раз порывалась вернуться обратно и еще раз поговорить с ним, но в тот же момент я понимала, что мне следует держаться. Я предложила ему единственный возможный вариант сотрудничества. Больше ни в чем я не могла уступить. Для нас обоих это было недопустимо.

Когда я вернулась домой, поймала себя на мысли, что мне резко захотелось опять куда-нибудь уехать.

А все потому, что рядом с нашим особняком стояло три машины с эмблемами императорской семьи.

Кронпринц. Он был у нас дома.

Нехотя зайдя на территорию сада, а потом подойдя к крыльцу, я заметила там маму.

— У нас гости? — спросила у нее.

— Да, утром Его Высочество прислал прошение встретиться с Анаис.

— Все настолько серьезно? — я сжала в ладонях сумочку.

По отношению к Анаис кронпринц действовал официально.