В какой-то момент меня, схватив за волосы и, разбив лицо, тоже потянули в комнату, из которой доносился раздирающий душу крик моей матери, но в итоге меня отволокли в машину, после чего отвезли в темницу.

Меня спасло лишь то, что я никаким образом не была связана с бизнесом семьи, что доказали дознаватели. Наверное, меня все равно ожидала бы казнь, ведь уже тогда у меня возникало ощущение, что кронпринц желает целиком и полностью уничтожить род Рори, который он, после смерти своей сестры считал тем, что не должно существовать, но на мою защиту встал Рей. Он сказал, что я его жена и уже являюсь частью его семьи, а не рода Рори.

Хотя он мог бы этого не делать. Брак был заключен недавно и я не была беременной, так что он мог бы развестись с опозоренной невестой. Но Рейнард не отрекся от меня и встал на защиту, не испугавшись кронпринца и рискуя быть тоже обвиненным. Тем самым, спас меня от смерти.

Но все равно еще долгие годы меня преследовал ужас, едкий мрак и позор. В первую очередь, я чуть не свихнулась от того, что все королевство желало моим умершим родителям и брату гореть в аду. Их проклинали и словесно уничтожали. Топили в самой мерзкой грязи, накоторую только способно человеческое сознание, долгое время не позволяя даже нормально похоронить. В тот момент, когда я сходила с ума из-за их смерти, все королевство радовалось.

Траур был. Длительный. Но, естественно, не по моей семье. Говорят, что смерть принцессы сильно ударила по кронпринцу. Я не знала, как именно. Мне было известно лишь то, что в ее память был возведен самый огромный парк в столице. Утверждали, что это великолепное место. Настоящее произведение исскуства, но я за все десять лет там ни разу не появлялась. Мне туда входа не было.

Принцессу оплакивали. Она являлась сердцем королевства. Душой кронпринца.

Мою семью беспрерывно поливали грязью, обсуждая, что с ними еще мягко обошлись. Что их вовсе следовало заживо скормить псам.

В те дни мне хотелось кричать, рвать на себе волосы и беспрерывно рыдать. Со мной происходило то, что невозможно передать словами, ведь каждая секунда была подобна новой внутренней смерти.

Я плохо понимала то, что происходило. То, как в мою сторону плевали, стоило мне оказаться на улице и то, что родственниками погибших от лекарств нашей корпорации, на меня было произведено несколько покушений.

Тогда Рей окружил меня охраной. Каждую ночь был рядом со мной и прижимал к себе, стоило мне закричать от кошмаров. Он не был тем, кто способен проявлять нежность, но в такие ночи, уложив меня на себя и, одной рукой обнимая за талию, второй мог часами гладить по спине, или, своими жесткими пальцами, осторожно перебирать пряди. Согревал жаром своего тела. Успокаивал незримой мощью.