Но, в отличие от той, что я заключила с Лаэмом, хотя бы честная — если не считать, что я попросила скрыть её от чужих глаз.

Разумеется, главное, что я прописала в контракте — Керрай не вправе требовать от меня близости, как и ничего порочащего честь, репутацию или нарушающего закон. Условий было много, в этот раз я проработала их тщательно.

Зато моя семья вздохнула свободнее. Мы перебрались сюда же — во временный дом, арендовать который выходит дешевле, чем содержать особняк. Отец постепенно приводит в порядок дела, даже продал часть треклятой лидийской соли. Сёстры готовятся к учёбе.

У мамы были проблемы с сердцем — но Керрай оплатил её лечение у хороших врачей. В дополнение к контракту.

Если честно, я думала, что будет хуже.

Но лорд Олейн показал себя разумным человеком. Он вовсе не прост: повадки дельца сочетаются в нём с вежливостью и манерами, обязательная улыбка — с проницательностью и способностью проявлять… заботу. Кажется, за два месяца он во мне отнюдь не разочаровался, наоборот, начал ценить. Дал интересные задания и группу из четырёх помощников. А теперь позвал на этот приём к градоначальнику — как он сказал, развеяться, выйти в свет.

Всё налаживалось! Пока, древние боги, здесь не появился Траяр Шер.

Что он забыл в чужом городе? Что?

Самое худшее — что какая-то часть меня хочет обернуться прямо сейчас. Рассмотреть его. Скользнуть взглядом по чёрным волосам, по статной фигуре и знакомым чертам. Сердце тяжело стучит и тянет. Мне было больно с ним разговаривать. Смотреть на него, привыкать к новым ощущениям. Понимать, что он всё такой же — бесконечно красивый, уверенный, ничуть не изменившийся.

Ни капли не пострадавший из-за нашего знакомства!

Это я просыпалась в поту, сгорая от жара и стыда… Это я вспоминала ночами всё, что натворила.

Как целовала его и готова была умолять, чтобы он взял меня прямо там — в тёмной комнате, на диване. Осознавая вновь и вновь, насколько это дико. Нереально. Меня сжирал этот стыд — перед Лаэмом, пусть даже прогнавшим меня без сочувствия. Перед магами с работы, которым я не смогла толком объяснить свой побег. Перед всеми знакомыми, которых я оставила, перед собственным разумом.

Я не знаю, испытывала ли что-то хуже, чем это чувство: беспомощности, бессилия рядом с собственными желаниями.

Рядом с мужчиной, который отделался от меня без сожалений. Мысль, что Траяр Шер иногда мне нравился, что не так уж плохо он со мной обошёлся, помогала слабо. Как и мысль, что он всё-таки испортил собственные отношения с братом.

Я всё же поддаюсь: поворачиваю голову и вижу, через весь зал вижу, как высший аристократ следит за мной. Зачем?!

От вынимающих душу мыслей отвлекает Керрай:

— Эла, — в его серых глазах блестит азарт, — Выше нос, девочка. Пойдём, лорд Янис там скучает.