При этом союзники и враги часто меняются местами, образуются добровольно или насильственно межнациональные браки, часть кочевников, которым не находится места в племени, интегрируется в городскую жизнь, становясь врагами своих родственников. Классический пример единства и борьбы противоположностей, напомнивший мне отношения русских и половцев.

Я слежу за врагами через щель между стеной и створкой деревянных ворот, криво повисшей на кожаных петлях, из-за чего дальний нижний угол волочется по земле, пропахав в ней борозду. Рядом со мной у стены стоят пращники, а на сторожевом ходу присели лучники.

По другую сторону улицы точно так же расположилась вторая часть отряда под командованием Мескиагнунны. Замечаю, что передний семит заметил меня, или что-то другое насторожило его, и замедлил шаг.

Не дожидаясь, когда враг приготовится к бою, выхожу на дорогу рядом со створкой ворот, чтобы она частично прикрывала меня, но не мешала стрелять из лука, командуя на ходу:

— Начали!

Лучники на сторожевых ходах встают, а пращники выбегают на дорогу и все вместе начинают обстрел. К тому времени я уже успеваю выпустить две стрелы.

Первая попадает в семита, который шел за насторожившимся солдатом, успевшим уклониться и что-то громко прокричать. Вторую посылаю в толпу, и она сама находит цель. Дальше бью по удирающим. Двух последних снял метрах в двухстах пятидесяти от деревни, когда они уже, наверное, думали, что повезло, выскочили из засады. Никто не должен был уйти. Скрытность и внезапность — наше главное оружие.

Я засунул лук в сагайдак, вышел за ворота. На дороге в серовато-светло-коричневой пыли в самых разных позах лежали человеческие тела, из которых вытекала алая кровь, образуя комки темной влажной массы.

Мои подчиненные добивали раненых и выдергивали из тел стрелы. Затем одним ловким движением как бы вытряхивали трупы из набедренников. Оружие и дешевые украшения складывали отдельно. Грязные набедренные повязки, короткие кинжалы, пращи и луки со стрелами — не самая ценная добыча, конечно, зато сколько радости от уничтожения без потерь такого количества врагов!

— В детстве я слушал рассказы отца о жестоких сражениях и был уверен, что только так и воюют — большими фалангами, лицом к лицу, глядя врагу в глаза.

В этих сражениях с каждой стороны гибло столько воинов, сколько мы перебили сейчас, а в совсем кровавых — сколько вырезали ночью. Только вот мы не потеряли ни одного воина. Получается, что мой отец воюет неправильно? — проанализировав события, задал вопрос Мескиагнунна.

— Воюют по-разному: и так, как рассказывал твой отец, и так, как я, и еще есть много других вариантов. Главное, чтобы достиг своей цели ты, а не враг, и при этом потерял как можно меньше бойцов, потому что они — твоя сила.