При всем своем высоком уровне развития, ножницы шумеры пока не изобрели. Изготовили для меня маленькие бронзовые для стрижки ногтей и подравнивания усов и бороды, которые пока что плохо растут на моем юном лице. Неторопливость, с которой я собирался разделаться с вражеским солдатом, чуть не спасла ему жизнь. Нутром почуяв опасность, он резко дернулся и чуть не выскользнул из-под кинжала. К счастью, не успел и не смог закричать. Распанахал ему горло от души и пару минут слушал, как булькает кровь и лопаются надуваемые из нее пузыри. Когда вражеский солдат затих, я выпрямился и жестами показал своим ученикам, что теперь их черед.

Смуглые, почти не различимые ночью тела в длинных черных набедренных повязках расходятся в стороны, каждое к своей жертве. С прискорбием делаю вывод, что выполняют работу они лучше меня. Им постоянно приходится резать скотину, а человек — самая хлипкая из животных.

Вскоре на небе появляется полная луна. Она такая яркая, что становится видно, как днем. К сожалению, в ближайшие дни она будет появляться так же рано, так что выбора у нас не было. Зато луна помогает разглядеть двоих спящих, которых пропустили мои подчиненные.

Оба улеглись возле товаров, накрывшись от комаров циновками. Судя по кожаным шлемам на бронзовом каркасе, это не простые воины. У одного с окровавленной шеи я снимаю льняной гайтан с каким-то темным камнем, а второго на руке был, судя по весу и тусклому блеску, серебряный браслет, довольно широкий и с каким-то выпуклым орнаментом. Я засовываю мелкую добычу в карман штанов, а потом заворачиваю в войлочную бурку, которой укрывался убитый по соседству воин, их кинжалы в деревянных ножнах и шлемы. Под циновками обнаруживаю штуки материи. Здесь принято изготовлять ткань отрезами четыре метра длиной и три с половиной шириной. Наверное, это зависело от формы ткацкого станка, в которых не шибко разбираюсь. Видел в Уре и вертикальные, и горизонтальные, похожие на те, что встречал в Византии и средневековой Западной Европе. То ли ткацкие станки попадут туда отсюда, то ли там их изобретут во второй (или какой там?!) раз. Кстати, шерсть шумеры, за неимением ножниц, не стригут, а вычесывают и выщипывают. На ощупь ткань тонкая и дорогая. Вряд ли нашли ее в деревнях возле города. Наверное, грабанули купеческий караван. Может быть, две лодки в их лагере — призовые.

Мои подчиненные минут за двадцать зачищают весь отряд, о чем мне и докладывает шепотом десятник, низколобый и с сильно выпирающими надбровными дугами, из-за чего кажется прямым потомком обезьян.

— Пошли человека, чтобы привел сюда весь отряд, — тихо приказываю я, — а остальные пусть переносят грузы в лодки. Начните с тканей, что под циновками, и оружия и одежды убитых.