"

"В центре лагеря, где расположилась дружина из Мари и где горит больше всего костров, изредка слышится гавканье собак, а воины из Киша, как и прочие шумеры, не сильно почтуют этих животных, охранять свой сон доверяют редко, используют только для баловства, охоты и пастушества. Тем более, что воевать по ночам у шумеров не принято. Никто не запрещает, но шумеры — ярко выраженные «жаворонки», с темнотой не дружат, поэтому по ночам стараются не покидать жилища. Оправдываются, как обычно, злыми богами, которые обожают наказывать тех, кто шляется по ночам, помогают только ворам, покровителями которых и являются.

Этим просчетом врагов из Киша я и решил воспользоваться.

— Поворачиваем, — тихо приказываю я кормчему.

Плоскодонка меняет курс влево, к правому берегу реки Евфрат. Идем под острым углом к течению, чтобы пристать выше вражеских лодок, вытащенных здесь на берег. На них подвозят в лагерь доски, жерди, продукты питания… Не то, чтобы эти поставки играли важную роль для осаждавших, просто мне стало скучно, захотелось раззадорить врага еще больше и, конечно, выпендриться перед жителями города Ур.

Слаб человек на заслуженные восхваления, даже если живет слишком долго.

Лодка тихо высовывается носом на мель, замирает. Я жду, когда гребцы вытащат нос на сухое место, чтобы не замочить ноги. Не знаю, как другим, а мне не нравится ходить в мокрой обуви. Да и чавкает она, демаскирует. Часть воинов вылезает вместе со мной, достает из лодки горшки со сравнительно жидким битумом, в которые макают размочаленные концы пучков тростника — делают факела. Остальные пересаживаются на банках так, чтобы грести в обратную сторону, а кормчий с рулевым веслом переходит на другой конец лодки.

У шумерских лодок и судов, и речных, и морских, как и у казачьих «чаек», корма там, где находится рулевой, а нос — с другой стороны.

Я иду первым. На мне кепи и морская форма из девятнадцатого века. Она темная, легкая, удобная и, что самое главное, привычная. На шее повязан черный платок, чтобы закрыть им светлое лицо по-ковбойски, когда доберемся до цели. На поясе висит кинжал. Сабля рукоятью вверх закреплена на спине, чтобы не била по ногам, не шумела, не мешала. Если все пойдет хорошо, она не потребуется.

Лук и стрелы остались в лодке. За мной цепочкой шагают во главе с Мескиагнунном восемь человек в черных войлочных плащах. Младший сын энси идет налегке, чтобы быстрее убегать, а остальные несут охапки факелов и кувшины с жидкими нефтяными продуктами, которые я не могу классифицировать. Может быть, это нефть или какие-то ее фракции, в которых я не разбираюсь, но точно не бензин или солярка, с которыми имел дело всю свою первую эпоху, и не керосин, с которым был знаком в детстве.