Присматривали за ней трое мужчин, которые сидели под деревом с низкой и очень широкой кроной. Все трое голые по пояс. Тела загорелые до черноты, худые и жилистые. Черные вьющиеся волосы зачесаны назад и завязаны конским хвостом. У всех троих усы и борода, довольно длинные. Из одежды только что-то, что я сперва принял за шорты песчаного цвета. Мужчины что-то ели, набирая пищу по очереди правой рукой из деревянной чаши, стоявшей между ними. Запивали из бурдюка, который передавали по кругу. Сидевший лицом ко мне, получил бурдюк, начал отклонять голову, чтобы отхлебнуть — и увидел меня. Не знаю, что больше его поразило — внезапное мое появление или мой внешний вид, но мужчина замер с открытым ртом и выпученными глазами. Это заметили два его сотрапезника и обернулись. Первый уронил бурдюк и крикнул что-то гортанно, после чего все трое вскочили на ноги и схватили короткие, метра полтора или чуть длиннее, копья и круглые щиты из кожи, натянутой на каркас из лозы, которые были прислонены к стволу дерева, я их не заметил ранее.

Они были ниже меня, как минимум, на голову, поэтому не казались опасными. То, что я принял за шорты, оказалось набедренными повязками. Совсем дикие, видать.

Я поставил на землю перед собой свернутый и перевязанный спасательный жилет, прислонив его к левой ноге, и продемонстрировал аборигенам открытые пустые ладони, после чего поздоровался с ними на арабском языке и поставил в известность:

— Я иду в Аден. Нападать на вас не собираюсь.

Мне не ответили. Скорее всего, не поняли, что странно. У горных племен в Йемене свои диалекты, которые сильно отличаются от классического арабского, но самые распространенные слова, к которым относятся и приветствия, знают и понимают все. Более того, мои жесты и слова раззадорили пастухов. Двое начали заходить с боков, а тот, что был посредине, двинулся на меня, угрожающе потрясая высоко поднятым копьем с наконечником из расколотой мозговой кости, примотанным к тонкому древку просмоленной веревкой. Времени на объяснения не оставалось, поэтому я вытащил из ножен саблю, рукоятка которой выглядывала из свернутого спасательного жилета, а левой рукой поднял его, чтобы использовать, как щит. Копьем толстый слой пробки пробить будет сложно, прикроет."

"Вид оружия в моей руке сперва поубавил пыл у нападающих. Те, что заходили с боков, остановились и посмотрели на третьего. Этот подержал копье неподвижно секунд десять, после чего рванулся вперед, прикрывшись щитом, плохеньким, без умбона и металлической окантовки. Подпустив его поближе, я шагнул вперед и резким ударом перерубил древко копья сразу за наконечником, после чего быстро отступил на шаг назад, а потом сделал шаг влево, потому что с этой стороны противник был ближе.