Сошлись на Мескиагнунне и сорока баранах.

Их привели на следующее утро. Мой деверь выглядел среди баранов своим. Может быть, потому, что был грязен, с немытой головой в сосульках из слипшихся волос и в замызганном набедреннике из грубой ткани. Он казался лет на десять старше, а глаза и вовсе были тусклыми, как у старика. Слуги отмыли, причесали и переодели его, после чего посадили в шезлонг напротив меня, налили финикового вина и дали жареной баранины. Мескиагнунна ел жадно, глотал, почти не жуя, часто давился и откашливался.

Утолив голод, посмотрел мне в глаза своими старческими и произнес печально:

— Семиты сказали, что ты отказывался обменивать меня, предлагал убить, чтобы самому стать правителем Ура.

— Я и вижу, что ты валяешься в овраге с пробитой головой, а не сидишь напротив меня невредимый и свободный, — согласился с ним.

— Они так сказали, — упрямо повторил деверь.

— А Гильгамеш и твоя жена сказали тебе, что вы обязательно победите, но палец о палец не ударили, чтобы вызволить тебя из плена, — напомнил я. — Пора бы уже поумнеть, иначе долго не проживешь. И больше в походы не ходи, даже если я позову. Война — это не твое.

Мескиагнунна насупился и замолчал. Так понимаю, он не простит мне свое освобождение.

74

Следующие два года прошли в мирных хлопотах. Я улучшал свое маленькое государство, противостоя только весенним разливам. Третий паводок оказался очень разрушительным, размыл несколько плотин и затопил местность вокруг города. Правда, уровень воды был всего сантиметров пять. Город не залило. Защитили новые крепостные стены. Когда вода ушла, начали восстанавливать разрушенное. За этими хлопотами меня и застал привезенный купцами призыв защитить жителей Мелуххи от ожидавшегося нападения каннадига.

К тому времени мой флот состоял из шести однотипных судов. Они были отданы в аренду купцам, делая богаче меня и их. По договору суда должны быть немедленно переданы мне в случае военной необходимости, что и случилось. Я погрузил на них своих воинов, в том числе и новичков, так называемых «детей Лагаша». В свое время я собрал сотню крепких мальчиков в возрасте от семи до одиннадцати лет из малообеспеченных семей, сирот и рабов, а потом пополнял каждый год, поселил их в загородном тренировочном лагере, построенном на моем участке и на мои деньги, где опытные воины, и я в том числе, обучали их военному искусству. В первую очередь стрельбе из лука новым способом — натягивая тетиву большим пальцем. Еще учили владению копьем, дротиком, топором, кинжалом, одиночному бою и в составе фаланги на разных позициях, управлению колесницей. В общем, готовил универсальных бойцов, преданных только мне. Обучались в этом лагере и мои сыновья, правда, на более льготных условиях.