Желание Лайзы, ее голод были удивительным сюрпризом после долгих недель неуверенности в себе. Мэтт словно открыл дверь, за которой оказалась другая женщина, завладевшая телом Лайзы: чувственная, бесстыдная, абсолютно раскованная.

Мэтт стонал от наслаждения, когда она взяла его в рот, а потом оседлала, поднимаясь и опускаясь, задыхаясь и изнемогая в очередном оргазме. Впиваясь ногтями в его спину, вбирая в себя, словно хотела поглотить, завладеть. Мэтт с радостью подчинялся, забывая в этот момент обо всем.

Остроумная, сдержанная, заботливая женщина, которую он уже успел узнать, исчезла, превратившись в великолепное создание, алчное, отчаянное и неукротимое животное.

Мэтт потерял счет часам и минутам, в продолжение которых они наслаждались друг другом. Знал только, что они все еще лежали без сна, не разняв объятий, когда в щелки между планками жалюзи просочились первые рассветные лучи. А вскоре после этого он провалился в глубокий, восхитительный сон абсолютно счастливого человека.

А когда проснулся, яркое солнце обожгло глаза, словно кислотой. Заботливо укутав одеялом Лайзу, Мэтт прикрыл глаза ладонью.

— Карен, умоляю, опустите жалюзи, — выдохнул Мэтт. — Мы… э… мы поздно уснули.

Резкий голос прокричал что-то на индонезийском, и до Мэтта внезапно дошло: это не домоправительница. Прежде чем он успел что-то сказать или сделать, шестеро вооруженных полицейских окружили кровать с пистолетами наготове.

— Лайза Баринг?

Лайза пошевелилась, открыла глаза и закричала.

— Лайза Баринг, у нас есть ордер на ваш арест.

— На каком основании? — рявкнул Мэтт.

Китайский офицер взглянул на него, улыбнулся и ударил Мэтта по голове рукоятью пистолета.

Мир почернел.

Глава 18

Лайза Баринг пристально смотрела на сидевшего напротив мужчину. В последний раз она видела инспектора Лю в своей палате, в больнице «Куин Элизабет». Тогда она почти не обратила на него внимания, совершив серьезную ошибку, как выяснилось потом. Она запомнила Лю как коротышку с невыразительной внешностью, но крайне почтительного. Тогда она отказалась от защиты полиции, но, несмотря на раздражение, он обращался с ней со всем уважением, полагавшимся тяжелой больной, жертве насилия и вдове важного и влиятельного человека.

Теперь же перед ней был совершенно другой человек. Сидя за письменном столом с пластиковой столешницей в простой белой комнате для допросов гонконгского центрального полицейского участка, Лю имел вид серьезный и даже несколько зловещий. И хотя круглое лицо, блестящие черные волосы и маленькие руки с аккуратным маникюром оставались прежними, манеры его изменились.