Вполне естественно в этих обстоятельствах, но Мэтт сделал все, чтобы успокоить ее.

— Не виню вас за то, что вы сомневаетесь в моих мотивах, — начал он, накладывая в тарелку хлеб и чудесно пахнувшие морепродукты. — На вашем месте я бы тоже был осторожен. Но даю слово, я хочу того же, чего хотите вы.

— И что это?

— Очевидно, знать правду. И поймать этого ублюдка, кем бы он ни был.

Лайза налила в два бокала красное вино из графина и протянула один Мэтту.

— Я не слишком верю в «правду». Словно существует одна правда. Правда у всех своя, не так ли?

Вино было превосходным — густым, с фруктовым привкусом.

Мэтт задумчиво перекатывал его во рту, наслаждаясь сочетанием оттенков.

— Не согласен. Я считаю, что правда есть правда. Люди лгут себе, вот и все. Они видят то, что хотят видеть.

— А что видите вы? — в упор спросила Лайза.

Я вижу умную, роскошную, желанную женщину, которую хотел бы уложить в постель прямо сейчас.

Было ясно, что она всячески избегала темы убийства своего мужа. Может, слишком рано заговаривать об этом.

— Я вижу человека внешне жесткого, но в душе испуганного.

Это, казалось, развеселило ее.

— У вас поистине рентгеновское зрение, мистер Дейли. Но боюсь, на этот раз вы не правы. Я человек не жесткий и ничего не боюсь. Просто делаю шаг за шагом, пытаясь прожить этот день и встретить следующий.

— Но что будет с вами дальше? Нельзя же вечно скрываться на Бали?

Лайза погрустнела.

— Нет. Полагаю, что нет. Но мне не хочется думать о будущем, мистер Дейли.

— Просто Мэтт.

— Иногда, Мэтт, случается то, над чем мы не властны. Беды и несчастья. Никто не властен над судьбой. Я получила жестокий урок и поняла, что счастье — это иллюзия.

Зачем строить прекрасные планы, если в один день все заканчивается болью и смертью?

Глядя в ее печальные карие глаза, Мэтт ощутил непреодолимое желание защитить ее, утешить, сделать так, чтобы она вновь улыбалась. Дэнни признался, что испытывал нечто подобное к Анджеле Джейкс, и это помешало ему допросить ее, вытащить на свет правду, а потом она удрала в Европу и исчезла навсегда. Подобной ошибки Мэтт не совершит.

— Что рассказывал вам инспектор Лю о других убийствах?

— Так необходимо говорить об этом? — нахмурилась Лайза.

— Именно поэтому я здесь, не так ли? Почему вы позволили мне остаться? В глубине души вы тоже хотите знать правду.

Лайза промолчала. Неприятно, когда в роли незваного психоаналитика выступает привлекательный светловолосый незнакомец, тем более что он прав.

Но она ответила на первый вопрос Мэтта:

— Лю почти ничего не сказал. Только то, что подобные преступления случались и раньше. Интерпол считает, что мы, возможно, имеем дело с серийным убийцей и моя жизнь может быть в опасности. О подробностях он не распространялся.