Не остановился. Он делал ей больно! Потом… связал их и ушел.

— А где были вы, пока все это происходило? Помните?

— Конечно, — удивленно ответила София. — Я была там же, где всегда. Наблюдала.

Эллен Уоттс допрашивала клиентку еще час, прежде чем судья Муньес объявил двухчасовой перерыв. Официально — для того, чтобы позволить другим адвокатам подготовиться к перекрестному допросу. На деле же большой перерыв должен был дать журналистам время прокомментировать и домыслить ситуацию, что, в свою очередь, гарантировало новостям место на первых полосах всех газет Восточного побережья.

Второй час показаний Софии прошел в том же драматическом ключе, что и первый. Были периоды просветления, когда женщина полностью сознавала, кто она такая, где находится и почему отвечает на вопросы. В эти минуты она казалась спокойной, умной, красноречивой и явно раскаивалась в содеянном. Но когда ее просили вспомнить о преступлениях, она неизбежно соскальзывала в ад расщепления личности, становясь кем-то другим: Анджелой, Трейси, Ириной, Лайзой или Сарой Джейн, словно все они были реальными женщинами, ее знакомыми и подругами. Она явно отделяла пережитое ими от событий своей жизни. В ее помрачненном рассудке любовь Трейси к Пирсу и Лайзы к Майлзу была искренней. Любовь и скорбь, которую испытывали вдовы, были настоящими. Подготовка всех преступлений развивалась по одному и тому же сценарию. Фрэнки устраивал знакомство, планировал убийство, которое сам же и осуществлял, одержимый желанием «отмщения». Это он «создавал» всех жен, своих сообщниц. А потом насиловал их на глазах у бедной Софии.

Оставался один вопрос: было ли ее очевидное безумие притворным, на чем громко настаивал Манчини, разыгрываемым для того, чтобы послать его на смерть, пока она будет доживать остаток дней в закрытой психиатрической лечебнице, или это чистая правда?

Пробудившись от привычной апатии поразительным воздействием, произведенным на присяжных, особенно женщин, показаниями Софии Баста, Уильям стал агрессивным, явно намереваясь вцепиться добыче в горло.

— Мисс Баста, когда вы назывались чужими именами исключительно с целью выйти замуж и потом убивать беззащитных стариков…

— Протестую! — завопила Эллен Уоттс. — На каких основаниях, ваша честь? Она призналась в этом под присягой!

— Протест отклоняется. Можете закончить вопрос, мистер Бойс.

— Когда вы изменяли имена и внешность, это наверняка требовало немалой подготовки?

— Не понимаю.

— О, думаю, что понимаете. Перед каждым преступлением вам приходилось делать пластическую операцию и придумывать и заучивать новую биографию вашего персонажа. Практиковаться в произношении, находить место работы, заводить друзей.