Мужчины снова сделали пару кругов вокруг водоема, когда объявился Шестаков.

Кафтанов, нахмурясь, выслушал и в сердцах стукнул кулаком по ограде, отделявшей пруд от дорожки.

— Вот не знал сто лет и жил счастливо, — пророкотал он. — Все ты, — хмыкнул он недовольно.

— Что еще? — напрягся Иван.

— Мнимая сделка. А народ-то думает, что ты победил. А твои враги обвели всех вокруг пальца. Красиво.

— Поясни, пожалуйста, — попросил Бессараб, все еще безуспешно складывая мозаику.

— Гениальная схема, — ехидно буркнул Кафтанов. — Но и сделать ничего нельзя.

Все законно. Я только могу предположить, как Сэму удалось стать единственным учредителем завода. Но он слишком перегнул палку, запугивая людей. Кто-то обратился в милицию, подключилась администрациягорода. Шутка ли, такой жирный ломоть достался сущему отморозку? По заявлениям бывших собственников завели уголовное дело. Сэму пришлось уехать из страны. Ему помогли, но кто именно, не знаю. Перед самым отъездом Самойлов продал все акции завода безобидной старушке Клавдии Макаровне. Она стала законным покупателем. Все заявления собственников, касающиеся завода, остались без рассмотрения. Только по уголовным мы смогли объявить Сэма в розыск. А учитывая, что Багрянцева — родная бабушка его жены, то выходит, он остался при своих интересах."

"— А Морозов тогда каким боком? — изумился Бессараб, припомнив нотации Николая Федоровича. Вот тебе и ""порядочные"" люди.

— А тут самое интересное. Даже я этого не знал. Сейчас Шестаков просветил. Твой фактический учредитель Морозов приходится Самойлову отцом. У них с женой разные фамилии. Кто первый успел добежать до ЗАГСа, тот ребенка и зарегистрировал.

У Сэма сестра родная — Морозова. Так-то.

— Спасибо тебе большое, Вадим, — Иван пожал руку и медленно побрел прочь. Было над чем подумать.

ГЛАВА 26

В столице Баварии праздновали Октобефест. Ежегодный праздник пива. Уже одиннадцатый день на Терезиных Лугах стояли палатки, и солодовый напиток лился рекой. К нему прилагались жареные курочки и соленые крендельки. Баварский Красный крест оказывал помощь пострадавшим и возвращал к жизни ""пивные трупы"". Но в большом доме в пригороде Мюнхена шесть человек обедали в полном молчании и никуда не собирались.

— Давайте пойдем на Терезиенвизен. Ну пожалуйста, — вдруг предложила Лина. — Быть в Мюнхене и не посетить Октоберферст.

— Октоберфест, — лениво поправил ее Пахомов.

— Я так и говорю, — пропела Лина. — Вить, ну чего ты сидишь? Давайте сходим все вместе. Тебе вот гипс сняли. Нужно отметить.

— Лин, отстань, не до того. Хотите, идите с Генкой. Чего ко мне привязалась? — попытался избавиться от нее Пахом. — Нашла повод для праздника.