— Ага, — зло ответил Пахомов, — папу Римского тоже. Вы чего, ребята? Вы ж с самого утра за мной ходите.

— Да дело в том, что она в автобус заходила по дороге на кладбище…

По лицу Пахомова прошла тень.

— Это как? — мрачно поинтересовался он. — Вы ничего не перепутали?

— Сами видели, и люди, что в катафалке ехали, говорили во время похорон.

— Люди? — удивился Пахомов. — Вот у них и спрашивайте, чего ко мне привязались?

Он развернулся и, не прощаясь, пошел к воротам. Кто эти люди, обсуждавшие Лилю по дороге от Сережкиной могилки, он догадывался, намереваясь прямо сейчас настучать по их пустым репам, только и пригодным для модных причесок.

""Я вам покажу, стервы гламурные, всю операцию чуть под откос не пустили, — в сердцах подумал он. — Зачем только Лилька московским ментам понадобилась? — Ответа на этот вопрос Виктор пока не знал. — Но там, где она сейчас находится, сегодня ее не найдут. А завтра… Война план покажет, где мы все будем завтра…"""

"Поминки показались Ивану театром абсурда. Пахомов ни на шаг не отходил от какой-то тетки с бледным заплаканным лицом и тонкими, словно вытянутыми в нитку, губами.

К этой странной убитой горем женщине подходили многие люди и выражали соболезнования, наравне с родителями Корабельникова.

— Кто это? — поинтересовался Иван у Марины, не отходившей от него ни на шаг.

— Рая — дочь самурая, классная Сережки и Нинки, а потом и моя, — удивленно посмотрев, прошептала бывшая подружка.

Он намеревался сказать, что училке далеко до самурайской дочери, но в этот момент подошел сам хозяин заведения, увлек в сторону.

— Лиля здесь, — начал он без предисловий. — Менты следом ехали. Поэтому я распорядился нигде не останавливаться и на твой дом хвост не наводить.

Там сейчас самое лучшее укрытие. Велел сюда везти. А Джотто, когда он Сережкин ""мерс"" обратно в гараж гнал, остановили и документы проверили, в салон заглянули. Хорошо, что успел Лильку высадить.

— Я заберу ее, когда все разойдутся, — отрезал Иван.

— Об этом и речь, — мрачно согласился Пахомов и пригласил всех к столу. Во время поминального обеда Виктор Николаевич сидел у самого входа, рядом расположилась ""дочь самурая"".

Возле самого Бессараба примостилась Марина и терлась бедром об его ногу, а с другой стороны сидела Эльвира и все время просила положить что-то в тарелку.

Сумасшедший дом. Для полноты гротеска на поминках присутствовала его секретарь Ангелина Самойлова, полная дура. Она тоже подошла к учительнице Сергея, обняла ее сзади за шею и что-то зашептала на ухо. Иван решил, что сейчас девицу одернут за развязное поведение, но тетка лишь похлопала Самойлову по руке и усадила подле себя.

Когда Иван через полчаса оглянулся снова на дальний край, ни учительницы, ни самого Пахомова там не оказалось.