План о том, что это ей должно быть хорошо.

Синхронно отпиваем вина каждый из своего бокала. Олеся сглатывает. Я отставляю посудину, плавно меняю положение и тяну ее на себя. Из пены показывается грудь. Тяжелая, сочная, спелая. Обхватываю сосок зубами. Пододвигаю Олесю к себе еще немного и нажимаю волшебную кнопочку. Её глаза широко распахиваются, когда теплая струя воды ударяет куда следует, с губ срывается легкий вскрик. Она ерзает, пытается соскочить, но я не даю.

— Ч-что ты делаешь?

— Я делаю тебе приятно, — губы смыкаются на втором, еще не обласканном соске и с силой втягивают в рот. — Разве не ты жаловалась, что никогда не кончала?

Олеся хмурится и, извернувшись, отодвигается в сторону. Зря я завел об этом разговор, но что толку теперь уж ругать себя.

— Вот такая вот я неправильная.

Голос Олеси звучит равнодушно. Так, будто ей до этого дела нет. Что, если она и впрямь фригидная? Но… разве фригидная женщина может так реагировать? Наливаю в ладонь немного геля для душа, поднимаюсь сам, заставляю подняться её и принимаюсь медленно, неторопливо скользить по шикарному телу жены скользкими от пены руками. Олеся упирается ладонями в стену для устойчивости. Я мну ее грудь, спускаюсь по животу, к тонкой полоске волос. Касаюсь сердцевины пальцами… Она скользкая, влажная и податливая. И совершенно точно не фригидная.

Быстро домываемся. Абсолютно голые идем в спальню. Я так сильно ее хочу, что внутри все как будто вибрирует. Толкаю Олесю на кровать, сажусь между ее ног на колени. И снова сжимаю пальцы на щиколотке.

— Завтра… Я запишу тебя в один хороший салон. Сделаешь алый педикюр. И все, что захочешь. Только… волосы не трогай. Не обрезай…

— Но Дамир…

— Я с ним побуду, — прикусываю выступающую косточку, раскрываю ее пухлые губы и осторожно ввожу один палец внутрь, а губами обхватываю клитор. Я еще не знаю женщины, которая бы не кончила от этой ласки, а в этом случае я стараюсь особенно усердно. Глаза Олеси широко распахиваются.

— Ты что… Зачем… Я… — лепечет бессвязно. Мне надоела ее болтовня, и я сжимаю зубы на клиторе чуть сильнее, без слов намекая заткнуться. Олеся послушно расслабляется и ложится, откинувшись на локти. Запрокидывает голову к потолку. Постепенно я начинаю чувствовать, как напрягается ее тело, стремясь к оргазму. Это как спираль, которая закручивается внутри живота с космической скоростью… Но на последнем витке что-то отбрасывает её назад, что-то каждый раз отбрасывает. Я стараюсь сильней… На ее животе и груди выступают бисеринки пота. С губ срываются тихие мяукающие звуки. Олеся то напрягается, приближаясь к финишу, то со всхлипом, полным разочарования, откидывается на подушки.

— Давай! Давай, слышишь!

Губы немеют. Язык не слушается.