Ей уж точно ничего не будет, а вот нам с тобой — не уверен, если честно.

Резкая боль пронзила тело и я с силой вцепилась в шершавую кору дерева, сдирая пальцы в кровь. Меня тянуло сюда, словно магнитом. Словно кто-то кричал, молил о помощи и мое пламя тянулось к этой мольбе, требуя, чтобы я помогла."

"— Но ей же больно! — не унимался Ханес, находясь во взвинченном состоянии, наблюдая, как я с силой жмусь к полумертвому дереву.

— Нужно проверить, — буркнул Дарион и взмахнул руками.

Пару секунд ничего не происходило, но потом из рук мужа ударил яркий свет, слепя глаза.

На мгновение даже стало немного легче, но лишь на мгновение.

— Вот же…, - выругался он, яростно прищуривая глаза.

Лицо Ханеса вытянулось и я повернула голову именно туда, куда он и смотрел. Невозможно было описать словами, что я испытала, когда обнаружила во что именно превратилось то самое полумертвое дерево, к которому я и прижималась на данный момент. Могильная плита! Могильная плита одного из ста малышей, души которых до сих пор не могут найти успокоения и находятся в подчинении у этих мерзких тварей!

Вот значит как они решили обезопасить себя, чтобы никто не смог нарушить их планы и не дай бог вернуть эти плиты на свои места.

Мало того, что они раскидали их по всему чертовому миру, так эти змеи еще и наложили на них иллюзию, чтобы точно никто не мог их обнаружить.

— Вы это видите? — выдохнула я, трясущимися руками ощупывая холодный камень надгробия.

Сердце учащенно забилось от того, что мы наконец-то сдвинулись с мертвой точки. Пусть на данный момент мы нашли пока всего одну плиту, но зато смогли понять, как именно они их спрятали. А это значит, что удача у нас в руках!

Глава 59.

Элия

Плита было в мой полный рост, местами затянута мхом. Столько лет она здесь простояла, замаскированное под дерево. Приложила ладони плотнее и услышала детский плач. Он холодил кровь и по телу побежали мурашки, остужая жар моего пламени.

— Бедное дитя! — прохрипела я. К горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. — Неужели твои мучения стоят того, чтобы эти твари жили веками?

Не могла остановиться, нашептывая новорожденному малышу, что я теперь с ним и он совсем скоро найдет свое успокоение и освободится из магического плена, наложенного бессердечными женщинами этого мира.

Здесь была запечатана девочка. Я отчетливо это ощущала. Ей было всего три дня, когда одна из этих сук решила, что малышка не достойна более жизни. Ребенок прекратил свой плач, прислушиваясь к моему шепоту. А я все продолжала поглаживать могильную плиту, пытаясь передать ей все свое тепло, чтобы душа ребенка хоть на миг ощутила ласку и любовь.

— Милая, — услышала я от Дариона, который нерешительно тронул меня за плечо, — у нас все меньше времени. Нужно уходить.