Он вошел в нее сразу, до самого конца, до свода, и по их телам одновременно прокатилась первая яркая волна, подхватившая и понесшая их вперед.

Он входил в нее и неотрывно смотрел ей в глаза, и в самый последний момент, когда Мира поднялась на вершину и достигла своего оргазма, он поцеловал ее, поймав губами ее крик освобождения, устремляясь за ней, достигнув и своей вершины.

И в этот поразительный миг, словно невидимой вольтовой дугой по их телам пробежал мощный разряд какой-то энергии, как по замкнутой цепи – через Андрея и их соединенные в поцелуе губы, он прошел сквозь Миру и снова через Андрея, пробив его, выстрелил куда-то вверх…

И это было настолько сильно, что их выкинуло на какой-то совсем иной, недоступный, чувственный уровень.

Они так и лежали, соединенные, обнимаясь и прижимаясь телами – потрясенные, опустошенные…"

"Через ухнувшее куда-то время Андрей перекатился с бессильно распластанной Миры на край дивана и сел, опустив ноги на пол, чувствуя, как все тело сотрясает мелкой дрожью, вызванной полной потерей сил и пережитых мощных чувств.

Он отдал все, до самого дна, что имел, этой единственной девушке и хотел бы отдать еще больше. И она перелила, отдала ему все, что имела – до дна.

И тут прозаично и буднично, игнорируя весь только что пережитый ими возвышенный оргазм на двоих, потрясший и тела, и души, у Барташова заурчало в желудке.

– Голоден? – перекатившись на бок и подперев голову рукой, спросила с улыбкой Мира.

– Накормишь? – улыбнулся он ей, нежно погладил по голове, наклонился и поцеловал в щеку.

– Обязательно, – пообещала Мира.

Она поднялась с дивана не самым элегантным образом, чувствуя легкое потряхивание и слабость во всем теле, и куда-то ушла, но быстро вернулась, накинув на себя шелковый халатик, и протянула Андрею легкий хлопковый банный халат, пахнущий свежестью.

– Вот, чистый. Тебе почти по размеру. Это Никиты, моего братика. Не помню, говорила ли я тебе, что он иногда у меня тут зависает, частенько на несколько дней, и вещей своих натаскал полшкафа.

– Говорила, – кивнул Андрей, облачаясь в халат, и, притянув Миру к себе, благодарно поцеловал коротеньким поцелуем.

– Ну, что, пойдем, посмотрим, чем можно тебя накормить?

Выяснилось, что много чем можно было накормить оголодавшего мужика. Нашлись рыбные котлеты и бурый рис к ним, приправленный каким-то замысловатым соусом. Пока эта красота разогревалась, Мира быстро нарезала овощной салатик. Предлагалась в ассортименте еще и рыбная тройная уха, но от нее Барташов благоразумно отказался, понимая, что не осилит.