Так что не понятно: беда ли с ней тогда приключилась или великая благость? И все, что она творила, и все, что пережила, стало для Миры великим жизненным опытом, много чему научившим, показавшим, как есть, изнанку жизни и подарившим, как награду за понятый и правильно усвоенный урок, дар в виде уникального голоса и открывшейся мудрости.

Мира осталась в Екатеринбурге в папиной семье. Сонечка быстро шла на поправку, а Мира нашла в себе силы попросить прощения у родных за те горести, которые причинила за полтора года, и четко определилась, кем хочет стать в будущем. Правда, пришлось очень много заниматься, каторжно наверстывая школьную программу, которую катастрофически запустила, для чего папа нанял целый отряд репетиторов.

Жизнь переменилась таким странным образом, практически в один момент, перековав весь негативный, разрушительный опыт, приобретенный ею, во что-то созидательное: в знания, в понимание своего места в жизни, в способность мыслить, размышлять, подвергать сомнению, докапываться до истины, в умение видеть мир не в одной плоскости, а воспринимать объемно, во всем его многообразии.

Мира вздохнула глубоко, освобождаясь от воспоминаний, и выдохнула.

Ну его – было и было, что вспоминать и тревожить. Завтра вон запись аж в шесть утра – вот это засада так засада, а она тут про давно минувшее печалится.

Андрей не мог заснуть. Все ворочался, уговаривал себя, что надо отдыхать, думал о завтрашнем непростом дне, но сон не шел. Вспоминался детский праздник, и, вызывая улыбку, всплывали в памяти самые смешные, яркие моменты и эпизоды.

Он встал, прошел в кухню, включил ночной светильник, взял кружку, налил воды.

Эта Мира.

Сегодня она была в стильном платье, на каблуках, с салонной прической и с нанесенным очень умелым, еле заметным макияжем.

И была такая симпатичная, интересная, даже привлекательная. Не для его вкуса, а в общем и целом, так сказать: в мужском понимании привлекательная.

Наблюдая ее встречу с Петькой, Барташов сильно озадачился, в некотором роде даже испытал что-то вроде легкого шока. Он никак не ожидал, да и представить себе не мог, что его ребенок настолько привязан к какой-то совершенно чужой и малознакомой женщине.

"Он видел выражение лица этой Миры, когда та прижала Петьку к себе, как закрыла глаза на несколько мгновений, переживая сильные эмоции. Он еще тогда подумал: «Так бы Элка его прижимала и любила». И сам поразился этой своей мысли.

Но совершенно очевидно было одно: эти двое испытывают друг к другу странную, не поддающуюся никакой логике и объяснениям сильную эмоциональную и душевную привязанность.

Казалось бы, это невозможно, но приходилось признать, что эта их привязанность – неоспоримый факт.