– У вас какой-то совсем чудесный голос, – обратилась к ней Ия Константиновна. – Уж что вы им сегодня вытворяли! Прямо диво какое-то! На все голоса, на все голоса, – восторгалась она. – И зверей так по-настоящему изображали. Точно диво-дивное.

– Да, Мирочка, – отвлеклась от печальных воспоминаний Лариса Максимовна. – Это что-то совершенно потрясающее, ваш голос. Чудо какое-то. Это у вас врожденное?

– Нет, – не сразу ответила Мира, решая, откровенничать или нет, и все же ответила.

Делиться подробностями и посвящать этих, по сути, чужих ей людей в свои личные, пусть и забытые, проблемы Мира не собиралась, но кое-что все же объяснила.

– Когда мне было четырнадцать лет, я пережила нервное потрясение. Шок был настолько сильным, что у меня пропал голос. Совсем. Я не разговаривала полгода. Меня протащили по всем, каким только возможно, специалистам. Но диагноз был один: связки в порядке, это последствия психологической травмы. Покой, занятия с психологом, смена обстановки. Заниматься с психологом я категорически отказалась, от покоя мне становилось только хуже, и мама отправила меня к отцу в Екатеринбург.

У папы есть вторая дочь, Сонечка. Ей тогда было три годика. И с ней и еще несколькими детками случилась трагедия: у автомобиля отказали тормоза, и он на огромной скорости въехал на детскую площадку, где играли ребятишки. Пострадало несколько детей, в том числе и моя сестра. И когда я увидела ее в больнице, мне так захотелось хоть чем-то отвлечь ее от страданий и боли и помочь, что я заговорила. Сначала больше сипела, но папа меня тут же отвел к специалисту, и уже через неделю я свободно разговаривала и устраивала для деток в палате целые представления. Тогда же выяснилось несколько обстоятельств: открылась эта моя уникальная способность к звукоизвлечению и голосовому подражанию, что явилось необратимой мутацией голосовых связок вследствие стресса, и обнаружилось, что я обладаю неплохими актерскими способностями.

– А как ваша сестра? – спросил Андрей.

– Полностью выздоровела и восстановилась. Сейчас умница и красавица двадцати годов, – тепло улыбнулась Мира.

– А что за потрясение-то такое ужасное? – полюбопытствовала Ия Константиновна.

– Сильное, – с серьезным видом уверила Мира и звонко рассмеялась.

– Ия, ну что ты? – попеняла той хозяйка.

– Ничего страшного, – сказала Мира и решила, что ей пора покинуть этот дом. – Спасибо за праздник, я, наверное, пойду.

– Что вы, Мирочка, – расстроилась искренне Лариса Максимовна. – Посидите с нами еще. Вы такой интересный собеседник. И Петя расстроится, что вы ушли.

– Подозреваю, что Петя проспит до утра, – тепло улыбнулась ей Мира и предложила: – Вы приводите его в нам в театр. У нас две новые постановки.