Надо потерпеть еще немного, мобилизовать силы и потерпеть. Немного осталось.

Барташов смотрел за стекло рассеянным взглядом и думал: что это может быть за женщина, которая обладает таким голосом? Да еще с таким именем.

Молодая, это точно, но роскошная, без сомнения.

Такая… статная, фигуристая – талия, бедра и наверняка с классным бюстом. Ну, а как еще при таком-то бархатном грудном тембре?

Разумеется, хороший бюст присутствует. Упругая троечка, не меньше.

Красивая обязательно, ну, пусть даже не красивая, но интересная, уникальная и цену себе знает, наверняка. И умная. Вон как она, практически сразу, с первых же произнесенных слов, его успокоила этим своим колдовским голосом, как убаюкала, словно уверила, что все в полном порядке и все уже уладилось.

Так Барташов, мысленно посмеиваясь над самим собой, нарисовал в воображении некий образ этой загадочной девушки, и эти фантазии даже умудрились как-то пробиться через тупую усталость, вызывая мужской интерес.

А почему нет? Он в данный момент свободен, и женщины у него давно не было. Когда они там с Катей расстались? Он посчитал – месяц уже!

Ну, ничего себе! А он как-то упустил тот момент, что целый месяц.

Барташов немного хорохорился и слегка нервничал, когда позвонил в дверь незнакомки с фантастическим именем Мира… а когда она открыла, как-то сразу расстроился, словно обманулся в своих ожиданиях.

А он и обманулся.

И от чувства досады на самого себя за все эти глупые фантазии, которые зачем-то насочинял, от разочарования, он стоял и рассматривал ее самым неприкрытым образом.

Не красивая. Ни разу!

Никакой изысканности и уж тем более роскоши и шика, которые он так ждал…

А тут! Пигалица какая-то! Невысокая, наверное, и до метра шестидесяти недотягивает, худая, мальчишеская фигура. Какой там бюст! Нет, грудь у нее все же присутствует, но небольшая, правда, угадывалась ее прекрасная форма. Но размер явно подвел.

Вообще-то не уродина, бесспорно очаровательная, типаж вечной девочки, жизненное амплуа – эдакий очаровательный, в чем-то беспомощный, трогательный ребенок.

Абсолютно не его типаж. Вот совершенно. Ни разу! Девушки, усиленно косящие под незрелых малолеток, мелкие и субтильные до истощения, никогда не интересовали Бартошова."

"А у этой личико сердечком в обрамлении русых, кучерявых локонов стильной стрижки до плеч с такими прядками разной длины. Острый подбородочек, по-детски припухлые губки, маленький носик и большие, выразительные, темно-синие глаза, внешними уголками опущенные вниз, как у трагических актрис немого кино прошлого столетия.

Вообще зашибись! Детский сад какой-то.