И даже замечательно работаю и сотрудничаю с некоторыми из них. Пожалуйста, ничего не имею против, их выбор. Только не в моей жизни и без меня. Без меня! – повторил он и снова сделал шаг к ней и заглянул Мире в глаза. – Поэтому у нас ничего не может с тобой быть и ничего не получится, Мира. Не может, – повторил он. – Ты актриса, вон даже в кино снимаешься, я смотрел, мне понравилось. И у тебя уникальный голос, звукозапись нарасхват с утра до вечера. Да еще и специалист по куклам, и тоже уникальный, – невесело усмехнулся Андрей, – и тоже ужасно востребованный. Твоя жизнь – Москва – Европа. А моя здесь! Здесь! На заводе в уездном городе. И другой не будет ближайшие годы. Все! – отрезал он, выдохшийся после сильного эмоционального объяснения, вывернувшего его наизнанку.

Отошел к окну, засунул руки в карманы брюк и смотрел ничего не видящим взглядом куда-то вдаль, справляясь с чувствами."

"– Все, Мира, – повторил он, продолжая стоять к ней спиной. – Не о чем говорить. Нам больше не надо встречаться. Этот мазохизм душевный никому не нужен. И Петька больше не будет с тобой общаться. Чем быстрее он тебя забудет, тем лучше для него. – Развернулся от окна и посмотрел на нее замученным, уставшим сверх всякой меры взглядом опустошенного человека. – Иди, собери Петьку. Не тяни из меня душу.

Она посмотрела ему в глаза долгим непонятным взглядом, кивнула, принимая его решение и его объяснение, и тихо вышла из кухни.

Мира сложила в пакет Петины вещи, не став тревожить лишний раз ребенка и переодевать. Андрей, прошедший за ней в спальную, поднял сына на руки, Мира положила пакет с вещами сверху на малыша, распахнула перед Барташовым входную дверь и предложила:

– Открыть машину?

– Я с водителем, – отказался он от заботы и, не посмотрев на нее, простился: – Прощай.

– Береги себя, – вместо прощания пожелала Мира.

Вернулась в квартиру, заперла входную дверь, уперлась в нее лбом и застыла так надолго, повторяя в памяти все, что он ей сказал, вернее по большей части прокричал из сердца и души.

И улыбнулась.

Три недели, почти каждый день Барташов вспоминал тот их последний разговор. Вспоминал, как сорвался, не выдержал и, еле сдерживая зашкаливающие эмоции, объяснил ей свое решение и отречение от нее. И как на его «Прощай» она тихо попросила: «Береги себя!»

Это было хрен знает что, эти воспоминания! Такая изматывающая пытка, чтоб ей, вместе с той Мирой…

Надо в отпуск. Надо взять Петьку с мамой и поехать к морю, в Сочи или в Крым. Снять частный домик в каком-нибудь поселке, недалеко от моря, с большим участком, по которому можно шляться в одних шортах и босиком.

Ходить на море, есть фрукты, читать книжки в беседке, а лучше в гамаке, играть с Петькой, лениться и ни о чем не думать.

Вообще ни о чем.