Она понимала, что объяснения не избежать, но теперь, поверив наконец в возможность счастья, она уже не испытывала никакого страха перед будущим.

– Прости, любимый, – сказала она. – Я вела себя как последняя дура. Ты вошел в мою жизнь, когда я никому не желала отдавать свое сердце, когда я боялась довериться кому бы то ни было, в том числе и тебе. Но больше я не боюсь, правда.

Джерри никак не реагировал. Она подняла голову и посмотрела на него.

– Джерри, ты злишься?

– Уже нет. Но, когда получил твое дурацкое письмо, был так зол, что готов был придушить тебя собственными руками. Не кажется ли тебе, что я все же заслужил твое доверие? Разве я давал тебе повод считать меня мерзавцем, который бросит тебя? Черт возьми, Сабрина, я думал, что между нами все решено, но стоило мне ненадолго уехать, как ты тут же выбросила меня из своей жизни."

"– Я не выбрасывала тебя из своей жизни, – запротестовала она. – Просто я люблю тебя слишком сильно и не хотела взваливать на тебя груз своих проблем. Не хотела стать женщиной, которая не даст тебе того, чего ты хочешь больше всего.

– А если больше всего я хочу тебя?

Она слегка отодвинулась, чтобы смотреть в его лицо. Ее глаза блестели от непролитых слез, но она видела, что он любит ее так сильно, что готов плакать вместе с ней.

– Сабрина, я люблю тебя.

Она шмыгнула носом и прижалась к нему, сжав его шею так сильно, что Джерри едва мог дышать.

Он издал короткий смешок и проговорил:

– Выходи за меня. Я убежден, что мы могли бы создать хорошую семью. Я жажду иметь и любить жену и детей.

– Сколько? – попыталась отшутиться она. – Это имеет и ко мне некоторое отношение.

– Двух или трех, пойдет? – Джерри поцеловал ее. – Я хочу любить и защищать тебя и наших детей. Разве этого мало, Сабрина?

– Я тоже хочу этого, – сказала она. В глазах ее светилась любовь. – Ты мое счастье.

– А ты – мое. – Он шутливо нахмурился. – Так ты намерена, в конце концов, выйти за меня замуж?!

– Да, любимый! Не могу представить себе ничего более желанного.

– Ты не заставишь меня долго ждать?

– Нет, дорогой.

Эпилог

Сабрина навсегда запомнит, что ее дочь родилась вечером, когда на улицах Денвера зажигались фонари. Ослепительно сверкающие огни города, свет фар встречных машин. Джерри спешно вез ее в больницу: роды начались на две недели раньше срока. Еще больше огней было при въезде на территорию больницы, в приемном покое. В родильной палате, куда ее поместили, горел слепящий свет. От него расходились огромные сияющие круги. Врач и сестры суетились вокруг нее. От волнения смуглое лицо ее мужа было так же бледно, как и у нее. Ей не забыть, как он держал ее своей теплой, сильной рукой. Потом медсестра из родильного отделения разлучила их.