И, судя по тому, что у всех у них был один, как под копирку, пышный нос картошкой, то, кажется, это были братья.

— Я.

— Значит муженек ведьмы этой, да? — второй, как будто с песни барда или рассказа бродячего сказочника, имел писклявый голос и щуплую комплекцию.

Интересно, их с одного гончарного станка лепили. В том плане — всех мелких бандитов широкой дороги.

— Не уверен, что она ведьма, — задумчиво протянул Хаджар. — но предположим. А в чем вопрос?

— Вопросов нет, муженек, — последнее слово громила произнес с явной издевкой. — жинка твоя брату моему зелье споила дюже хреновое.

У него после этой настойки с женщинами… не получается."

"Один из шестерки, видимо тот, про которого шла речь, зарделся и даже попятился назад.

Хаджар еще раз осмотрел братьев. Все примерно погодки, от старшего до младшего разница лет восемь, может десять максимум.

То, что они бандиты, сомневаться не приходилось. У одного, старшего, имелся даже мечишко. Именно мечишко, а не меч. На деле — перекованное лезвие от косы. Причем перекованное самостоятельно и не очень качественно.

Таким только пугать, да деревенских резать — от простой кожаной куртки погнется или сломается.

У остальных, в основном, ножи и топоры. Но тоже не боевые. Для разделки мяса, в основном.

Одеты не очень по погоде. Тепло, но явно зябко — кто-то даже дрожал. Немного чумазые, двое — с явное хворью. Глаза усталые, щеки и глаза впалые.

Внезапно Хаджар вспомнил один слух, который ему рассказал Ругах. О том, что в соседней деревне девочка пошла ночью гадать в лес на суженного, но…

Наткнулась на “злого человека”, который взял её силой. Вот только не знал он, что девочка была больна какой-то женской болезнью.

И, видимо, не очень женской.

Аркемейя…

Моральный компас у охотницы показывал верное направление, но вот методы, которые она выбирала… можно было ведь в баронство весть направить. Там за этих братьев даже награда назначена.

Деревне бы не помешало. Может частокол новый поставили бы или “ратушу” подлатали.

— И что вы хотите, добрые люди?

Громила хмыкнул и медленно направился к Хаджару. Он принял спокойный тон собеседника и вежливые слова за слабость.

— Настойка стоила тридцать медных. Так что вороти деньгу обратно.

Глупости, конечно.

Самое дорогое зелье, которое продавала Аркемейя, стоило десять. И то она его давала только односельчанам. Оно называлось “Жаркое Дыхание”. Помогало от воспаления легких. Самой распространенной хвори в такие сезоны.

Стоило что-то около восьми медных.

Тридцать же…

Хаджар убрал руку за пазуху и вытащил суму. Он швырнул её под ноги здоровяку.

— Здесь сорок с мелочью. Берите и уходите.

Сорок медных. Целое состояние для крестьянина. По зиме же, когда любой промысел дело очень тяжелое и хитрое — два состояния.