Понятие «просыпающаяся агрессия» наполняется для меня новым смыслом. Очень хочется просто вырубить звук и снова провалиться в сон. Но осознание, что это может быть чем-то действительно важным, заставляет меня принять вызов.

— Елизавета Валерьевна?

Так. Это скорее всего продажник какого-нибудь банка. Кредит будет впаривать. Голос приятный, низкий, даже немного будоражащий. Словно продолжение моего не слишком пристойного сна. Со знакомыми властными нотками. Где они берут мужчин с такими голосами? Надо класть трубку, а то сейчас я у него все куплю, все оформлю…

— Елизавета Валерьевна, вы меня слышите? — голос снова врывается в омлет из моих мыслей.

Я осознаю, что, ничего не отвечая собеседнику, просто молча его слушаю.

— Елизавета Валерьевна, я слышу, как вы сопите!

Мужик, ну не соображаю я по утрам! Поговори еще, а я посплю под этот шикарный баритон.

— Это вы сейчас мне?

Сон слетает с меня мгновенно. Ох, ты черт! Я, что, вслух сказала?

— Извините, это я не вам, — начиная соображать, что это кто-то по делу, резко исправляюсь я.

— Вы сейчас в состоянии меня слушать?

И вот тут меня накрывает ужас. Конечно, голос тебе знаком, Лиза! Это твой шеф! Я рывком сажусь на постели. Сердце колотится, словно я проспала. Я в панике смотрю на настенный календарь с австралийскими пожарными, который мне привезла подруга. Не проспала. Суббота.

— Да, Егор Кириллович. Конечно. В состоянии, — блею я. Вру. Ни одной мысли в голове, все остались на подушке.

— Айтишники должны были передать вам для меня токен с цифровой подписью. Он в офисе или у вас на руках?

— Токен? — бестолково переспрашиваю я. Вместо того, чтобы вслушиваться в вопрос, мой мозг сосредоточен на решении иной задачи: определить, гневается ли на меня начальство.

— Токен, — терпеливо повторяет Раевский. — Он у вас или в офисе?

— Э… у меня, — беру я себя в руки наконец. И тут же зеваю. У меня на нервах бывает. Молодец, Лиза!

— Вы, что, там спите? — подозрительно уточняет Раевский.

— Извините, — бормочу я. — Больше не повторится.

Этот смешок мне сейчас слышится, или Раевский и впрямь надо мной смеется?

— Ну-ну. Приготовьте токен. И прошу вас снова не впадать в анабиоз. Я набираю ваш номер уже третий раз. Предпочитаю, чтобы подчиненные брали трубки сразу, когда я им звоню.

— Да-да, никакого анабиоза, — уже роясь в сумочке в поисках проклятого токена, послушно повторяю я.

— Ждите, Елизавета Валерьевна.

На этом Раевский отключается, а обалдевшая я остаюсь стоять посреди спальни с зажатой в кулаке флешкой.

Проверяю время на телефоне. Пятнадцать минут седьмого утра!

Вандал! Нет. Тиран! Точно. Не зря про него так говорят.

«Вы, что, там спите?» — мысленно передразниваю я. И, вспомнив, что несла я сама, тут же хлопаю себя по лбу.